Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

Судьбы мусульманских военнопленных в Турции — это очень интересная, практически незнакомая для нашего читателя тема. Очевидно, что в турецких архивах сохранились материалы об этой странице истории[842], изучение которой — дело будущего.

События Октябрьской революции в России и Брестский мир, под которым от Турции стояла подпись великого визиря Талаата-паши, ещё более оживили надежды османского триумвирата во главе с Энвером-пашой на осуществление «стратегии Турана». Младотурки были крайне заинтересованы в контактах с представителями регионов, на которые были направлены их основные стратегические интересы: Азербайджан, Северный Кавказ, Туркестан, Крым. По личному плану Энвера-паши была создана «Армия ислама» во главе с Нури-пашой, которая должна была отправиться в Азербайджан[843]. При этом было решено использовать и мусульманских военнопленных тюркского происхождения, прибывших в Турцию из Германии. В частности, в сообщении, отправленном в Военное министерство в качестве приложения к отчёту немецкого посольства в Стамбуле от 27 февраля 1918 г., сообщалось, что турецкое правительство в дальнейшем намерено использовать мусульманских военнопленных из Германии в других целях, чем прежде. Речь шла о намерении отправлять мусульман на родину первоначально «для ведения политической деятельности». В сообщении указывалось, что турецкое правительство надеется на то, что в будущем эти люди будут служить в качестве военной силы и способствовать установлению доверительных отношений с соседними с Турцией государствами. Поэтому в первую очередь речь шла именно о тюрко-мусульманских военнопленных из Туркестана, Кавказа и Крыма, как отмечал автор этого сообщения майор фон Гинант, оценкой того, насколько соответствуют политическим интересам Германии эти стремления Стамбула, займётся МИД. Тем не менее он выражал свои опасения по поводу того, что поддержка плана объединения туркестанских, кавказских и крымских мусульман под турецким флагом может повредить прежде всего экономическим интересам самой Германии, но, с другой стороны, рассуждал он, невозможен и полный отказ в поддержке союзнику, и предлагал ограничиться «общим согласием» (т. е. без конкретных обещаний по поводу отправки военнопленных из Германии) и тянуть время, оправдываясь техническими проблемами, связанными с необходимостью более объёмного транспорта и продовольственным снабжением. Майор предлагал также отправлять в Стамбул списки военнопленных, чтобы там отметили тех, кто представляет для реализации плана младотурок особую ценность, и таким образом выиграть время до возможного выяснения ситуации на территориях, о которых шла речь[844].

Именно в это время обратился с письмом к О. фон Везендонку и Г. Ибрагим, приехавший в Берлин из Стамбула с новыми планами. Он просил разрешения отправить 25 военнопленных татар из Вайнбергского лагеря в Россию, «например, в Казань, Туркестан, где они будут заниматься пропагандой». Видимо, Октябрьская революция в России вновь пробудила надежду у Г. Ибрагима, который весной 1916 г. покинул мусульманский лагерь, потеряв уверенность на получение реальной поддержки от германо-турецкого союза для освобождения российских мусульман. «Теперь татары ставят перед собой большие задачи: занять Туркестан и Киргизстан для осуществления своих целей, — писал Ибрагим, — возможно, будет борьба между Россией и татарами, так как революционеры (большевики. — И. Г., Л. Г.) борются против самостоятельности отдельных маленьких государств», а также он выразил надежду на поддержку со стороны Германии и сообщил о создании в Стамбуле «комитета из 40 человек»[845], который был отправлен через Чёрное море в Россию, чтобы вести там агитацию. Турецкое правительство обещало в этом деле свою поддержку, «которая частично была выполнена», и это говорит о том, что теперь Г. Ибрагим заручился поддержкой младотурок, надеявшихся восстановить былую славу Османской империи с помощью идей туранизма или тюркизма. Он предполагал, что сам поедет «с двумя соратниками в Россию через Стокгольм, чтобы оставить там соратников в качестве посредников между германским и татарским правительствами». Далее он предлагал послать 25 татарских пленных в Россию с целью «разъяснить своему народу, что Германия и Турция в будущем будут самыми крупными и мощными государствами в мире». Планировалось направить избранных пленных на немецкие заводы для производства ручных гранат и позднее отправить их в Россию через Украину и создать в Берлине комитет для посредничества между Германией и татарским правительством[846]. 28 марта Политическая секция Генерального штаба сообщила о невозможности в данный момент поездки как через Киев, так и через Вильно, и о том, что заявление Г. Ибрагима передано с ходатайством в Военное министерство[847]. Но Военное министерство не торопилось с ответом. Причину этого следует искать в расхождении внешнеполитических интересов Германии и Турции: Вильгельмштрассе не хотело поддержать пантюркистскую политику Турции в России[848].

Надежды Г. Ибрагима в данном случае не оправдались, политическая ситуация в общем не способствовала осуществлению его идей.

Заключение

Пропагандистская деятельность немецких дипломатов, политиков, военных среди мусульманских военнопленных в годы Первой мировой войны являлась частью общей стратегии кайзеровской Германии, направленной на использование идеи «джихада» для привлечения мусульманских подданных Антанты к борьбе против «колонизаторов». Ещё с кон. XIX в. Германия взяла курс на сближение со странами Востока, прежде всего с Османской империей, и ислам представлялся немецким политикам как мощная и реальная сила, способная объединить мусульман против колониального господства, Англии, Франции и России. И всё же до начала Первой мировой войны не было разработано конкретной стратегии по поводу использования этой силы в интересах Германии. Условно говоря, «немецко-турецкий джихад» был результатом во многом интуитивного решения, которое было принято после осознания неудачи плана Шлиффена и невозможности успешного ведения войны на двух фронтах. Таким образом, можно уверенно считать, что стратегия «революционизации» исламского мира, спроектированная Максом фон Оппенхаймом, даже если и опиралась на результаты многолетнего изучения немецкими дипломатами исламских стран, то представляла собой всё-таки поспешно разработанный план и не имела прочной теоретической и информационной базы.

План «революционизации» предусматривал широкомасштабную пропаганду «джихада» в тылу противника и на фронте, а также и среди мусульманских военнопленных. С целью изоляции мусульманских военнопленных от остальных и создания для них такой атмосферы, в которой они могли бы соблюдать религиозные нормы и, таким образом, стали бы более восприимчивыми к немецкому влиянию, были созданы два «пропагандистских» лагеря — Вайнбергский лагерь и Лагерь Полумесяца.

Содержание и способы агитации среди военнопленных, основной целью которой было привлечение мусульман для непосредственного участия в «джихаде», рассматривались нами на примере Вайнбергского лагеря, где были сконцентрированы российские мусульмане. Несмотря на все, казалось бы, чётко продуманные меры по воздействию на пленных через политическую агитацию, с помощью специального обучения, прессы или же предоставления материальных преимуществ, пропаганда, на которую были потрачены значительные финансовые средства, в итоге не привела к какому-либо заметному успеху.

Опыт немецких ведомств по