Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

работе с татарскими военнопленными показал, что намерения Германии по отношению к мусульманам и не могли быть осуществимы. Хотя отчёты коменданта Вайнбергского лагеря почти всегда были проникнуты оптимизмом, но всё же массового вступления военнопленных в ряды добровольцев не наблюдалось. При всём почтении российских мусульман к турецкому султану как халифу, признании Османской империи как центра мирового ислама и бесспорном наличии чувства солидарности с турками как с «братьями по религии и по крови» пропаганда «джихада» среди них не достигла желаемых результатов.

Почему же масштабная агитационная работа, проводившаяся в течение нескольких лет, в общем, с немецкой педантичностью и упорством, не дала ожидавшегося положительного эффекта, несмотря на все заверения политиков и дипломатов, стоявших у истоков «революционизации» и «немецкого джихада»?

Одной из причин несостоятельности идеи «священной войны», безусловно, можно считать поспешность принятия немецкими стратегами решения о «революционизации» мусульманских народов, недостаток знаний о них, их менталитете и реальных устремлениях. Именно с этим были связаны серьёзные недостатки, касающиеся содержания пропаганды. Например, «отец джихада» М. фон Оппенхайм, судя по конкретным документам, вышедшим из-под его пера, имел довольно туманное представление о российском мусульманстве, представителей которого он предполагал привлечь к «священной войне». Сформулированная им в качестве «приманки» для российских мусульман идея «национальной самостоятельности» не имела никакой конкретики, в результате чего пропагандисты не могли дать каких-либо вразумительных объяснений относительно самого насущного вопроса для российских мусульман — в какой форме будет осуществляться их национальная самостоятельность после войны? По большому счёту немецкие стратеги даже не утруждали себя мыслями о будущем своих предполагаемых союзников, что явилось одной из самых весомых причин неудачи агитации. Ни в одном из серьёзных документов относительно целей, форм и методов ведения пропаганды среди мусульманских военнопленных нам не удалось обнаружить внятного ответа на вопрос — «что в результате немецкой победы получат мусульманские народы?» И эта неясность, на наш взгляд, сыграла фатальную роль в неудаче немецкой пропаганды в отношении мусульманского мира вообще.

Ещё одной из причин неудачи можно назвать недостаток или, можно сказать, даже отсутствие подготовленных кадров для ведения агитации при наличии в Германии весьма квалифицированных востоковедов и исламоведов. Этот факт отчасти осознали и сами организаторы. И все склоки, дрязги между самими «пропагандистами», недоверие их друг к другу, что было нами показано в данной книге, красноречиво иллюстрируют указанную мысль.

По мнению С. Оберхауса, практически сразу после начала пропагандистской кампании на Востоке отдельными лицами стали высказываться замечания относительно её содержания. Критиковался прежде всего слишком «деловой», «академический» стиль пропаганды, которая «поддаётся только образованной элите» и остаётся недоступной обычным жителям Востока[849]. Это было характерно и для агитации среди военнопленных, за содержательную часть которой отвечало в первую очередь ведомство, созданное специально для организации и проведения пропаганды «джихада», — Служба информации по Востоку. А состояла она из немецких и мусульманских учёных-ориенталистов, исламоведов и прочих представителей образованной элиты. Это и предопределило отсутствие конкретности, простоты изложения, одним словом, недоступность содержания пропаганды основной массе мусульман.

К тому же лица, привлекавшиеся к данной деятельности, были чаще всего случайными, они не проходили специальной подготовки, а выбирались на основе двух критериев: владение языком и соответствие их взглядов директивам пропаганды. Порой несоответствие этим требованиям выявлялось только после неудачного опыта работы с пленными, что естественным образом негативно влияло на агитационный процесс. Поспешно созданная структура и не всегда обдуманный подбор кадров также сказывались на работе по воздействию на военнопленных. Между ведомствами, участвующими в создании особых лагерей и организации в них агитации, не существовало чёткого разграничения обязанностей, что нередко приводило к несогласованности их действий.

Одним из значительных факторов, определивших судьбу «немецко-турецкого джихада», следует считать то, что в этой кампании каждая сторона имела свои виды относительно конечных итогов воздействия на мусульман. Пропаганда панисламизма и «джихада» в определённый момент стала угрожать самой Османской империи, так как она могла способствовать консолидации антитурецкого движения среди арабов, считавших турецкого монарха узурпатором власти халифа, и у турецких властей не оставалось иного выхода, кроме как остановить агитацию. Отказ Турции от «джихада» оставил немецкую исламскую политику в безвыходном положении. Это заметно повлияло на ситуацию в лагерях, где была развёрнута пропаганда и тысячи добровольцев ожидали отъезда в Турцию. Задержка транспортировки без объяснения причин, которых не знали не только сами добровольцы, но даже и сами агитаторы, вызвала массу недоразумений среди военнопленных Вайнбергского лагеря. Распоряжением Военного министерства в начале декабря 1916 г. пропаганда «джихада» была полностью прекращена. Германия, для которой союз с Турцией давал возможность позиционировать себя в качестве покровителя последнего самостоятельного исламского государства и действовать от имени союзника халифа, не была заинтересована в поддержке пантюркистских или туранистских устремлений правительства младотурок. Поэтому совместные действия в лагерях в дальнейшем не имели никаких выгодных для неё перспектив. В итоге Германия продолжала пропаганду уже совершенно в ином, чем в начале войны, ракурсе — с целью воспитания военнопленных как убеждённых сторонников Германии.

Но причину неудачи «немецко-турецкого джихада» следует искать не только в организационных недостатках, неадекватном действительности содержании пропаганды или расхождениях политических интересов Германии и Турции. Планы германских стратегов с самого начала были построены на нереальных представлениях об идее «священной войны», которая, по их мнению, должна была заставить мусульман, только-только избавившихся от ужасов войны, опять взяться за оружие. Но идеи «воинствующего ислама» оказались для них чуждыми.

Иначе обстояло дело с переселением военнопленных в Турцию в качестве ремесленников, рабочих и крестьян. Здесь важную роль сыграла гарантия обеспечения людей жильём, необходимым капиталом и орудиями. Стремление пленных татар к переселению в Турцию было вызвано также страхом перед возможными репрессиями со стороны российских властей в случае возвращения их на родину. Среди обитателей Вайнбергского лагеря желающих подобным образом начать новую жизнь в мусульманской стране было немало, хотя выполнить эти планы оказалось не так просто. Эта обширная и многоплановая тема ещё ждёт своих исследователей.

Приложение

1. Текст листовки-обращения к мусульманским солдатам российской армии, составленный Габдеррашидом Ибрагимом[850]

Әй дустлар, әй дошман гаскәре эчендә булган мөселманнар!

Йорт-нигездән, җирдән аерылып, урысларга итагать кылып сугышка керәсез, йөзләрчә-меңнәрчә адәм йөз каралыгы берлән үлемне ихтыяр кыласыз. Кыямәт көнендә Аллаһы Тәгалә сездән: «Әй бәндәләрем, ни өчен сугыштыңыз, ни өчен үзегезнең дустларыңыз вә хәлифәнең мөтәфыйкы булган вә хәлифә берлән гаһед кылышкан дустларга каршы мылтык аттыңыз?» — дип сораса, ни дип җавап бирерсез? Үз инсафыңыз берлән фикер кылыңыз, уйлаңыз, сез дә инсан, сез дә адәм углысыз. Үзеңезгә дошман булган, ничә йөз еллардан бирле каныңызны эчкән урысларга шундый кыйталы