Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

Но по неизвестным причинам отъезд был запрещён. Г. Идриси объяснил это тем, что «видимо, есть некоторые чиновники, желающие предотвратить транспортировку», и попросил упростить отъезд военнопленных и издать необходимые приказы для транспортировки 120 человек, уже больше года ожидавших отъезда в Турцию и не отступивших от своих убеждений вопреки разочарованиям и отчаянию[834].

18 июля 1916 г., наконец, первые 50 человек были отправлены в Турцию, и Военное министерство обещало направить ещё 500 татар в Турцию в качестве поселенцев. Отъезд второй группы из 50 человек должен был состояться 29 июля, и следующие 8 групп должны были последовать с интервалом примерно 10 дней. Каждому отъезжающему обещали предоставить копию указа турецкого правительства, изданного при посредничестве референта посольства фон Везендонка и отпечатанного в имперской типографии[835]. В документе должно было содержаться разрешение предоставить татарам пашни, скот, денежную помощь: «она (т. е. копия. — И. Г., Л. Г.) выдаётся на имя отдельных татар, наличие служебной печати коменданта Вайнбергского лагеря и его подписи даёт ей силу документа, который будет обязывать турецкие органы власти выполнять сделанное обещание». МИД должен был поставить в известность германское посольство в Стамбуле о вручении этого документа, контролировать его исполнение и отчитываться об этом[836].

Были ли исполнены обещания турецкого правительства, как сложилась судьба татарских поселенцев в Турции — пока ещё остаётся неизвестным. Некоторые письма военнопленных, которые переселились в Турцию после указа султана, показывают, что в определённой степени можно говорить об успехе всего мероприятия. Эти письма были отправлены остававшимся в Германии товарищам и могли быть использованы в качестве средства пропаганды. Отрывки из писем в переводе на немецкий язык были отправлены комендантом Бёлау в МИД и Генеральный штаб 11 сентября 1916 г.[837]Военнопленные описывали свой маршрут, увиденные ими по пути города и страны, были восхищены Стамбулом и возможностью помолиться в мечети вместе с султаном. О своём размещении в Турции они сообщали, например, следующее: «мы уже на месте и получили всё, что нам было необходимо» (Хидиятулла, 8 июля из Стамбула); «теперь мы, 50 человек, все вместе живём в Стамбуле. Говорят, что скоро нас всех разместят по деревням» (Хатмулла Ахмадиев из Стамбула); «мы благодарим Бога, что он отправил нас сюда. Мы очень довольны и живём хорошо» (Кутлузаманов, 8 июля из Стамбула).

Более подробный отрывок был переведён из письма, адресованного в Вайнбергский лагерь Ахметсафе Ризаеву от имени Тархмана Ахметшолки (имя искажено до неузнаваемости переводчиком) от 24 сентября 1916 г.[838]Позволим себе привести отрывок из текста, поскольку он очень содержателен и красноречив: «Все наши семипалатинцы живы и здоровы. Теперь мы полностью свободны, не солдаты и не пленные. Все мои товарищи размещены в разных городах, я один остался в Стамбуле и работаю в типографии. Товарищи, которые живут в разных городах и деревнях, получили всё: лошадей, сельскохозяйственные орудия, дом и по 500 рублей денег. Кроме того, мы получили деньги, остававшиеся в Стамбуле. Если кто-то хочет жениться, то он тут же получит жену. Военнопленные, которые прибыли сюда раньше нас из Австрии, почти все женились. Теперь для нас нет никакой войны, мы не пленные. Пусть Аллах даст вам возможность получить свободу и вернуться домой. Если у кого-то есть желание приехать в Турцию, то пусть он это сделает. Упустить такую возможность было бы глупо. Мы очень благодарны немецкому правительству и особенно цоссенскому коменданту за возможность приехать в Стамбул. Татарский полк мы ещё не видели, они расположены в 50 верстах от нас».

Процитированные тексты подтверждают, что поворот в германской и турецкой пропаганде от абстрактной в целом идеи «джихада» к агитации в пользу переезда в Турцию в качестве «гражданских» лиц имел определённый успех.

Однако в переселении татарских военнопленных в Турцию в новом качестве не всё обстояло гладко.

13 апреля 1916 г. доверенные лица немецкого посольства в Стамбуле представили отчёт о рабочем батальоне, в составе которого было 30 татар, взятых в плен на Кавказском фронте, которые были крайне недовольны поведением турецких офицеров. Сообщалось, что некоторые из этих татар даже совершили самоубийство от отчаяния[839].

31 июля 1916 г. посол П. Меттерних, ссылаясь на мнение генерала фон Лоссова, сообщал из Стамбула в МИД о накопленном «до настоящего времени плохом опыте» с переселившимися уже французскими и российскими мусульманами и рекомендовал приостановить дальнейшую пересылку военнопленных: «люди разочарованы с тех пор, как они сюда прибыли, они недовольны, потому что видят со стороны Турции плохое и недостаточное обращение и тем самым создают трудности как для турок, так и для нас»[840]. Для таких серьёзных заключений, возможно, имелись основания, т. к. не все переселенцы были довольны своим пребыванием в Турции.

Свидетельством того, что рассматриваемая инициатива турецкой стороны в итоге всё-таки была признана не вполне удачной, является телеграмма П. Меттерниха в МИД от 15 августа 1916 г.: «Энвер-паша более не желает, чтобы мусульманские военнопленные отправлялись сюда в качестве переселенцев»[841].

Поселившиеся в Турции бывшие военнопленные, судя по всему, старались установить контакты со своими родственниками в России. В уже упоминавшемся фонде Берлинской государственной библиотеки среди писем военнопленных каким-то образом оказалось письмо одного из таких переселенцев, отправленное из Стамбула в Россию. Автор не подписался, хотя, опираясь на текст, можно установить, что его звали Хабибулла Саттаров. Адрес и дата в письме также не поставлены («это письмо я написал 2 мая или же 18 апреля и отправляю через известного вам родственника» — можно полагать, что это 1918 или 1919 г.), и явно автор маскировался в передаче многих имён, сообщая их намёками или с помощью аббревиатур. Он сообщал, что с «божьей помощью» он решил остаться в Турции — хотя, как отмечено в письме, «для этого есть немало причин», они не названы. Автор просит брата Махмуда помочь с отправкой своей жены Хадичи к нему в Стамбул. Затем он прямо обращается к супруге: «когда все будут возвращаться, то вы будете меня ждать, а я не вернусь», и в очень деликатной форме просит супругу приехать к нему. «Давно уже расстался я с вами, — писал автор, — и, возможно, это прошедшее время изменило и вашу душу {…} Если вы согласитесь переехать в Турцию и жить в Стамбуле, то я буду рад всей душой. Если же откажетесь, то я не имею права обижаться и злиться и настаивать не буду». В то же время в письме выражается большая надежда на приезд жены в Стамбул, и автор довольно много пишет о том, каким образом это можно сделать реально, описывает возможный