Современники - Юрий Николаевич Либединский

«Молчаливый, нескладный паренек, собиравший на промыслах ржавые гайки, стал теперь управляющим трестом «Рамбеконефть». Пожалуй, только спина да припухшие губы остались от того паренька. Впрочем, еще шапка-ушанка… Да, как ни странно, ту самую шапку из рыжей степной лисицы, которую носил когда-то тихорецкий паренек, теперь донашивает мастер Шеин, новый управляющий…»

Шеины сменяют Емчиновых не в тишине и благопристойности, а в драке, революционно. Молодой изобретатель Алексей Петин едва не гибнет в этой борьбе. В момент его успеха «Емчиновы точно угощались им и преподносили его друг другу, как любимое блюдо». Но все новое рождается в борьбе, и когда для изобретения Алексея Петина наступил критический момент, сам Емчинов и все емчиновы отшатнулись от него. Но Шеин не дает погибнуть изобретателю Петину, он поддерживает изобретателя, уже павшего было духом.

«— Никто не верит в сульфосоль, будут одни неприятности», — говорит Петин.

«— Правильно, никто не верит, — согласился Шеин. — А мы-то с тобой на что же? Мы для того и поставлены, чтобы заставить людей поверить. Неприятности, — повторил он с досадой. — Неприятностей нам с тобой не приходится бояться. Да. А ты как же полагал? Выдумал — и готово? Выдумка, конечно, большое дело, но пока она не завоевала у людей доверия, грош ей цена. Если веришь в свое дело, надо его отстаивать. Надо спорить, доказывать и рисковать. И драться. Бывает, что и тебе попадет, не без этого».

Емчинов, после того как его сняли с работы, не только остается жив физически, он продолжает считать себя живым.

«Он, этот отрезанный ломоть, еще весь был полон вчерашними служебными интересами и вел великолепную борьбу с воздухом, уклоняясь, парируя и нанося удары…»

Но он мертв, и то безразличное спокойствие, с каким при последнем прощании смотрит на него его бывшая жена, в свое время уже перестрадавшая любовь к нему, — это простое и многозначительное утверждение моральной, политической смерти Емчинова.

Вот почему в новой повести автор отказался от драматической развязки вроде той, которой он закончил первую повесть. Обе повести Крымова имеют то общее, что они изображают борьбу новаторов против косности. Нетрудно представить такой ход событий, при котором Басов остался бы на судоремонтном заводе. Тогда позиция Басова во многом приблизилась бы к позиции Сергея Стамова и задача писателя, описывающего историю Басова, стала бы сложнее.

Уже задолго до написания «Инженера» в литературных вкусах Юрия Крымова произошел решительный перелом: от Сирано де Бержерака, от героев Джека Лондона Юрий отошел, он все чаще читает и перечитывает Чехова…

VIII

Став писателем, Юрий не оставил работы в лаборатории, и когда профессор Слоним однажды выразил сомнение в возможности совместить научную и литературную работу, Юрий ответил, что писателю «не следует постоянно вращаться в узком кругу близких людей, писателей, в стенах своего клуба, своего города. Ему нужно выйти на простор, чтобы жить среди людей, творящих новую жизнь, он должен видеть все, знать новых людей, и это особенно важно, когда создается новый социальный порядок, новое общество, новая эпоха. Работа, которую я вел с вами, давала мне возможность везде бывать, все видеть».

Эти мысли Юрий Крымов в форме еще более острой неоднократно высказывал в дружеских беседах с писателями, товарищами по литературной работе. Свежим взглядом посмотрел он на то, как живут писатели, и ему сразу бросилась в глаза оторванность некоторых писателей — и порой талантливых — от жизни, от советской работы. Именно поэтому, доведя до успешного окончания первую свою работу в лаборатории профессора Слонима, работу, которая сыграла такую большую роль в его жизни, Юрий договорился о новой научной теме по заданию одного московского исследовательского института.

«Танкер «Дербент» натолкнул Юрия на работу в кино. При его участии был написан сценарий одноименного с его повестью фильма. То же повторилось и с повестью «Инженер». Сценарий «Кирьяк» непосредственно развился из повести «Инженер», в центре его стоит стахановец Кирьяк, упоминающийся в повести как эпизодическое лицо. Второй сценарий — «Мост через Алтач» — не содержит прямой связи с «Инженером», но в нем получает самостоятельное развитие один из принципиально важных мотивов «Инженера».

Если бы у изобретателя Алексея Петина оказался суровый друг, который в момент его триумфа решительно поставил бы вопрос о той угрозе, которую несут зимние холода изобретению Петина, то такой друг помог бы и самому Петину и общему делу. Такого друга у Петина не нашлось. Такой друг нашелся у молодого конструктора Размахова, строящего мост через Алтач. Но предостерегающей, суровой критикой, исходящей от этого друга, инженера Волкова, пренебрегли все, включая самого Размахова. Только любимая девушка Размахова услышала дружескую заботу в суровой и придирчивой критике Волкова. Весь же коллектив строителей продолжает славословить молодого конструктора, который единственное дружеское предупреждение рассматривает как враждебный выпад. Однако с наступлением морозов предсказание Волкова оправдывается, мост через Алтач может рухнуть. Но, оказывается, Волков, осмеянный и оставшийся одиноким, предвидя катастрофу, продолжал работать над мерами ее предупреждения. И когда мнимые друзья шарахнулись от Размахова и объявили его изобретение скомпрометированным, Волков предлагает меры устранения катастрофы и спасает не только мост, но и самое изобретение Размахова.

«Мост через Алтач» так и остался сценарием. Характеры здесь только лишь намечены, им не хватает той объемности, которая свойственна характерам, выведенным в повестях Ю. Крымова. Сценарий закончен в 1941 году, и по нему мы можем судить, над какими важными проблемами работала мысль молодого писателя накануне великой Отечественной войны. В сценарии сделана удачная попытка выразить во взаимоотношениях реальных советских людей те нравственные обязательства, которые накладывает дружба на строителей социалистического общества. «Мост через Алтач» подводит читателя к пониманию того нового, что во взаимоотношения людей привносит самокритика — один из важнейших нравственных законов нашего общества. В сценарии этом постоянный мотив творчества Крымова — дружба — должен был найти наиболее полное воплощение. Расточать хвалы во время успеха — отнюдь не признак истинной дружбы. Истинный друг имеет мужество сказать другу слово правды, подчас предостерегающее и суровое слово, в опьяняющей атмосфере триумфа. Думается, что не только на производстве и в лаборатории, но и в области литературной работы Юрий Крымов проверил правильность этого нравственного закона.

IX

Конец 1939 — начало 1940 года, медленно идет эта суровейшая зима, в Подмосковье вымерзли фруктовые деревья, птицы падают на лету. Юрий с женой живут в нашем Доме творчества в Малеевке. Однажды во время прогулки Юрий и