Современники - Юрий Николаевич Либединский

Ирина услышали жалобный писк и подобрали в сугробе котенка. У него оказались отморожены лапки. Когда я приехал в Малеевку, я застал котенка на полном медицинском попечении Юры и Ирины: он жил у них в комнате, они поили его молоком из соски, а когда Юра приходил, чтобы сделать ему перевязку, котенок забавно протягивал ему то одну, то другую лапку. И мы, сидя над котенком, разговаривали о его судьбе — удастся ли ему поправиться или он на всю жизнь останется калекой. Юра всерьез обсуждал эту проблему, обдумывал ее вслух и вдруг по внутренней логике, вполне понятной, начинал горячо говорить о преступлениях, совершенных фашистами.

Юрию было двадцать пять лет, когда в Германии захватили власть гитлеровцы. Его ненависть к фашизму коренилась в его благородной доброте и жалостливости ко всему живому. Его ненависть к фашизму взрослела вместе с ним. Он ясно видел, как из года в год все ближе надвигается на нашу родину война, большая война с фашизмом. Вот она из Испании перекинулась в Чехословакию, вот запылала и погибла Польша, вот наконец рухнула Франция, страна, воплощающая лучшие традиции европейской культуры. Вот хищник ринулся уже на героическую Югославию; война все ближе, все неотвратимее.

Казалось бы, прямого отражения в творчестве Юрия Крымова военная тема не нашла. Писатель советского народа, он, как и весь наш народ, занят был до войны проблемами, связанными с осуществлением социализма. Однако подвиг Кости Берзина есть проявление подготовленности нашей молодежи к войне. Подвиг команды танкера под руководством Басова есть опять же проверка этой подготовленности: именно так будут вести себя советские люди в грядущей войне.

Работая над «мирными» темами, Юрий Крымов со всей серьезностью готовился к войне; это нашло свое проявление в рассказе «Отчаянная», задуманном одновременно с «Танкером «Дербент» и напечатанном уже посмертно. В этом рассказе Юрий разделывался с теми чертами «отчаянности», которые были свойственны ему самому в отрочестве и юности. Описанный в этом рассказе командир: «военный, подтянутый, с точными, неторопливыми движениями, напоминающий стальную пружину, всегда готовую развернуться, ударить и зазвенеть» — это Юрий Крымов 1940 года, оглядывающийся на свою разудалую юность… Когда Военно-политическая академия организовала курс лекций по военному делу для писателей, Юрий был одним из самых внимательных слушателей этого курса и прошел его до конца. На пятый день после начала войны он отправился на фронт.

В короткий период своей фронтовой жизни Юрий Крымов не создал законченного художественного произведения о первых днях войны, но его письма с фронта с прозрачной правдивостью и яркостью выразили то, что переживалось советскими людьми, находившимися в горниле Отечественной войны. В эти тяжелые месяцы Юрий обнаружил себя подготовленным к великому испытанию войны; письма его проникнуты счастливой уверенностью человека, живущего осмысленной жизнью высокого напряжения, чувствуется, что ему легко дышать грозовым воздухом войны, ему по душе ее опасный быт…

Это новое самочувствие очень отчетливо выражено Юрием в письме:

«Я становлюсь как-то честнее, это с одной стороны, а с другой — тверже и грубее — и, пожалуй, бесчувственнее. А решительности здорово прибавилось, я, например, не могу понять, как это я волновался от всех писательских пустяков»

(9 сентября 1941 года).

В этих словах Ю. Крымов выразил отнюдь не только свое личное самочувствие — миллионы советских людей, пришедших в Красную Армию в это трудное время, проделали то превращение в солдат, которое и обусловило впоследствии победы Советской Армии.

«Писательские пустяки» схлынули с души Юрия, но никогда он не жил подлинной писательской жизнью с такой интенсивностью, как именно на фронте. На страницах его писем разбросано множество замечаний, по которым можно судить, какое произведение об Отечественной войне создал бы Юрий Крымов, останься он в живых. В одном из первых июльских писем Юрий Крымов пишет о нашей армии:

«Она прекрасна своей человечностью, своей волей к победе, своим неподдельным, скромным бесстрашием. Многое из того, что я слышал о нашей армии, прежде казалось мне агитационным преувеличением, но сейчас я вижу, что все это — правда. Люди готовы отдать свою жизнь за родину каждый час, каждую минуту. Бойцы плакали, когда приходилось отступать по стратегическим соображениям от рубежа, который долго и успешно защищали. Сейчас один командир говорил мне: «Я каждый вершок отданной врагу нашей земли вырываю из своего сердца».

И далее мы читаем в письме:

«Такая армия может только победить, и она победит. Такого прекрасного, твердого духа и ненависти к фашистам, вероятно, ни в одной армии не было и не может быть».

Запомним, что это писалось 12 августа 1941 года, запомним: ведь это и свидетельство и завещание нам, оставшимся в живых писателям, тем, кому еще предстоит писать об этом времени. Такого рода свидетельств и принципиально важных замечаний разбросано в письмах немало, и Крымов прав, когда пишет:

«Вижу я здесь много такого, что впоследствии окажется золотым фондом для писателя».

Уже в июле месяце 1941 года почувствовал он, что война, им переживаемая, разительно отличается от войны 1914 года.

«Роман Ремарка «На Западном фронте без перемен» совершенно не соответствует моему восприятию». «Война и мир» гораздо ближе».

И на протяжении всех писем он снова и: снова возвращается к аналогии между двумя Отечественными войнами, пережитыми нашей родиной.

На фронте Юрий встретил того же советского человека, которого он знал в условиях мирной жизни, но сейчас этот родной Юрию герой находится в состоянии предельного подъема и напряжения всех своих душевных и телесных сил, в том горении подвига, которое издавна являлось излюбленным предметом изображения Крымова и к которому стремилась с самых юных лет его отважная душа.

И взгляд Юрия уже различает первые очертания героев-патриотов Отечественной войны. Вот отважный Пастушенко, о подвиге которого он рассказал на страницах «Правды», в статье «Как был разгромлен полк СС» («Правда», 7 августа 1941 года). «Германский снаряд разбил славную золотую голову» Пастушенко. Но он крепко запомнился Юрию.

«Когда кончится война и если будет судьба, напишу о нем. Какой он был простой, естественный и храбрый парень. А теперь — всем моим мыслишкам грош цена. Надо дело делать».

И Юрий делает свое боевое дело, воюет, как подобает воевать советскому человеку, деловито и жизнерадостно, отдавая этому делу всего себя и не пренебрегая никаким поручением, — именно в это время кто-то из товарищей видел его на шоссе, вытаскивающим вместе с красноармейцами автомобиль, затем его видели в прифронтовом селе, с полуавтоматом в руках…

И вот 19 сентября 1941 года. Юрий пишет письмо