Самшитовый город / 1 - Сергей Григорьевич Зайцев

Были и другие хорошие новости: я взял 17-й уровень (48663/100300).

[ МИССИЯ: БРОНЕНОСЦЫ-3. Прогресс: 36/40. Награда: 20 000 Опыта, 3 ОУ]

Осталось найти и уничтожить один пак, чтобы закрыть это проходное задание, но не ночью же шататься. Опыта за него давали всего-ничего, как за пак мобов, но очки умений на дороге не валяются.

У остальных членов группы результаты интенсивной пробежки по руинам разнились. Уровень Гонора поднялся до 18-го, Рыжей до 17-го не хватило, образно говоря, плевка, а Каспер с трудом перевалил через 21-й — чем выше планка, тем весомее суммы требовались для очередного скачка. Тем не менее, все остались в прибытке. Питомцы отстали лишь по одной причине: они довольствовались дозой опыта от хозяев, самостоятельно прикончить таких врагов им пока не светило, а групповой опыт шёл исключительно игрокам.

Задира пока взял лишь восьмой уровень, зато теперь мог применять все четыре начальных умения. На практике удалось проверить лишь два: постоянно работал «Зоркий взгляд», а пару раз выручала «Шоковая терапия». А вот для «Кровавого пира» (ядовитый укус, восстановление здоровья за счёт вражеской крови) броненосцы не подходили — слишком толстая кожа, которую пет не мог прокусить, не говоря уже о панцире. То же самое касалось «Стального крыла» (резкий бросок с рассекающим ударом) — крылан был мелковат для таких атак. Пока мелковат. Посмотрим, как пойдёт против ящеролюдов.

Темнота за кругом безопасности теперь не казалась враждебной. Алиса устранена, броненосцы сюда не сунутся. И всё равно на душе неспокойно. Ладно, для разнообразия поверю, что ночь будет тихой.

Утром планируем сделать следующий марш-бросок и активировать ТС №5 (пятую по расположению, но седьмую из восьми необходимых для второго этапа). Сразу после неё вернёмся к Колыбели, заберём Алису — если будет кого забирать — а затем отправимся на ТС №7, чтобы воспользоваться сервисной функцией.

Я бы лично этот маяк пропустил и сразу штурмовал ТС №8, но Рыжая загорелась желанием сменить ник, да и Гонор не возражал, тоже заинтересовавшись возможностью скрывать информацию о своём текущем статусе. Ну а где бы ещё Алиса получила такую возможность, как не на этом маяке?

Но пока — ТС №5. Пусть теперь нас четверо (без учёта петов), задачка явно будет непростой. Проблему по дороге мы, можно сказать, обсудили вдоль и поперёк, и пришли к выводу, что Месть всё-таки придётся возрождать. Я даже украдкой медиатор подкинул, и тот дал подсказку — в судьбу Алисы не вмешиваться. То есть — пусть всё идёт своим чередом. Но и остальные спутники пришли к решению, что за блондинку пусть болеет сама Система. Нет — значит, не судьба, обойдёмся без её голема.

Ценный расходник, единственный кристалл души, разумнее приберечь для гарантированного воскрешения соклановцев, мало ли что может случиться. И так слишком много времени потеряли из-за всех этих танцев с бубном — смерти Гонора, вынужденного ожидания его возвращения и попыток договориться с той, кто договариваться не желает. К тому же, если запустить реанимацию принудительно, то срок возрождения Алисы сдвинется в большую сторону, а время критично. Не вернётся блонди — значит, придёт новый игрок, и очень даже возможно, что без тараканов в башке.

Неожиданно я поймал себя на мысли, что нахожусь здесь всего несколько суток, а ощущение такое, будто всю жизнь провёл среди руин. Высокая плотность событий и постоянная опасность словно удлиняли время. Первые дни больше всего напрягала как раз сплошная застройка, с редкими вкраплениями условно свободного пространства возле расщелин и рек. Сейчас вроде как с этим фактом примирился морально, теперь среди развалин даже уютно кажется, а вот на открытой местности возникает ощущение, что надо срочно свалить, пока не прилетела вражеская стрела или заклинание. Такая вот деформация сознания в соответствии с реальностью, данной в окружении.

— Хотелось бы мне, чтобы этого не было, — с неподдельным сожалением вздохнула Рыжая, наблюдая за игрой языков пламени.

— Ты о чем? — переспросил Гонор за её спиной, оторвавшись от любования своей новой булавой.

— Об Алисе.

Я кивнул. Рыжая, пожалуй, больше всех радовалась, когда Месть откинула копыта, но эмоциональный запал давно прошёл, злость и мстительность поутихли. Наша лучница вообще девушка отходчивая, обиду долго в душе не держит. За что и лю… ценю. А смотреть на останки блонди там, возле края пропасти, и впрямь было неприятно. Но лично для меня — не настолько, чтобы сожалеть. Она — наш противник, и немало нам насолила. Сама напросилась — сама получила.

— Когда эмоции преобладают над разумом, человек не в состоянии остановиться, даже если понимает, что может вести себя неразумно, — негромко обронил Гонор, с задумчивым видом похлопывая булавой по ладони.

— Это ты такую мягкую формулировку подобрал, желая сказать, что она спятила? — съязвил я.

— Она не спятила, — упрямо покачал головой клирик.

— Угу. Она просто тебя убила, — фыркнул я. — И несмотря на это, в твоё отсутствие мы пытались с ней говорить снова. Вполне разумные доводы приводили. Увы, на неё это не действует.

— Так и я об этом. Некоторые слышат лишь то, что желают слышать, — тяжело вздохнул Гонор.

— Ну а как тогда быть, философ ты наш⁈

— Не можешь изменить проблему — измени отношение к этой проблеме. Например, будем считать Месть инструментом, с которым произошла… поломка. Не сможем её починить — отправим в пыльный ящик.

— Вот как? — Я хмыкнул. — Полагаешь, эти метафоры действительно облегчат дело? Если человека считать вещью, а его убийство — отправкой в чулан, то всё станет проще?

— Ну и чего ты добиваешься, всё усложняя? — слабо усмехнулся клирик. — Или только у тебя монополия на особую чувствительность? Алису ведь даже не ты убил, а Каспер. Я же, на минуточку, был причиной гибели Кирпича. Поделиться, что я ощутил в тот момент?

— Спасибо, мне и своих переживаний хватает.

— Когда убиваешь такого же, как ты сам, — насупившись, упрямо продолжил Гонор, — в тебе… словно что-то умирает, Филин. Неприятное чувство. Почти такое же неприятное, когда умираешь сам.

Вот же неженка… Не думал, что за суровым характером нашего лидера прячется такая ранимая душа. Но шутки шутками, а в чём-то он прав. В смерти и воскрешении ничего приятного действительно нет. Мне самому только недавно перестали сниться кошмары о Кращере. Но что-то чересчур наш