История скрипача. Москва. Годы страха, годы надежд. 1935-1979 - Артур Давидович Штильман

У нас теперь было время немного погулять по центру, зайти в магазины – словом хоть коротко посмотреть на город. Мы с Николкой решили сделать ещё один визит в город самостоятельно – посмотреть знаменитый Домский собор, походить по старому городу, более подробно осмотреть центр и обязательно пойти в знаменитый кинотеатр «Кристалл-Палас». Это здание было гордостью Риги – изумительные хрустальные люстры как в фойе, так и в зале были достойным, впечатляющим антуражем для всяких шоу кабаре и мюзик-холла, домом которых был «Кристалл-Палас» до войны, то есть до присоединения Латвии к СССР.

Во время нашей второй поездки в Ригу, мы зашли в большой универсальный магазин, где по западной традиции первый этаж был огромным гастрономическим отделом. По углам длинных прилавков стояли стеклянные колонны, заполненные внутри по спирали конфетами всех цветов радуги! Это были местные конфеты и вообще все продукты были местными! Мы увидели потрясающее масло, (по виду, конечно, но и то, которое мы ели за завтраком в нашем «Майори», тоже было исключительно вкусным!) сыры каких-то неведомых сортов, маленькие творожные сырки, много видов творога и сырковой массы, одним словом даже в одном молочном отделе продукция сельского хозяйства Латвии была представлена на славу! Потом мы прочитали в стенной газете в доме отдыха (неоценимый был в советское время источник информации!), что в Латвии только 17 % сельскохозяйственных угодий и дворов-хуторов были коллективизированы. Только 17 % до лета 1951 года! За шесть послевоенных лет только и удалось, что загнать в колхозы 17 % производителей продовольствия. Потому и были ещё такие продукты, которых в Москве никогда никто не видел! Правда, скоро в «Доме академиков» на Большой Калужской был открыт «Латвийский магазин». В первое время там было что-то похожее на виденное нами в Риге, но то был «медовый месяц» магазина. Вскоре он стал «как все», а потом и вовсе закрылся…

Но вернёмся снова в этот большой универсальный магазин. На третьем этаже я нашёл отдел граммофонных пластинок, где обнаружил три бесценных пластинки производства местной рижской фабрики «Bellacord electra» с записями скрипачей Яши Хейфеца, Миши Эльмана и пианиста Владимира Горовица. Это было неслыханной удачей! В Москве эти пластинки может и были где-нибудь на полках у старых коллекционеров, но в магазинах их, конечно, не было. Я прослушал там же в магазине запись исполнения Хейфецем «Вальса» Дриго и «Гитары» Мошковского, и был так счастлив и взволнован своим приобретением, что едва закончив слушать, поспешил заплатить в кассу, вручить чек равнодушной продавщице и взять в руки этот драгоценный и хрупкий пакет. Теперь нужно было привезти пластинки целыми в Москву, что было задачей довольно трудной. Но я их аккуратно положил в середине чемодана, благополучно привёз в Москву и они мне служили много лет. В 1954 году эти пластинки на 78 оборотов были переписаны на магнитофонную плёнку, и их можно было слушать сколько угодно раз подряд, и даже одалживать плёнку друзьям для переписи в собственные коллекции. Так поездка в Ригу принесла мне огромную пользу и в профессиональном смысле – ведь каждая запись великих мастеров была бесценной в собственной профессиональной работе.

Посетили мы и Домский Собор. Днём там занимался какой-то органист, мы ознакомились с немецкими надписями внутри Собора. Орган звучал величественно, но мне показалось, что сам инструмент не превосходит по своим звуковым качествам орган в Большом зале Московской Консерватории.

Выйдя из собора, мы осмотрели остатки старого города. Они производили такое же впечатление, какое в будущем произвели на меня старые улицы Праги. Но в чешской столице не было боёв, а в Риге в старом городе были разрушения, хотя они были по виду вполне поправимыми. Однако советские власти решили снести всё, что, можно сказать «плохо стояло». Полуразрушенные старинные кварталы были снесены, а на их месте были воздвигнуты «шедевры» советской административно-бюрократической архитектуры.

С 1951 года я больше никогда не возвращался в Ригу, но часто видел в «Огоньке» и других журналах много фотографий старого города и, надо сказать, они производили горькое впечатление. Вся прелесть старого города исчезла! Однако, латвийские власти теперь, после нового обретения независимости, реставрировали этот исторический район. Ведь город Нюрнберг в Германии представлял собой в 1945 году пустыню из руин! Не было даже намёка на какие-то улицы. Одно, сплошное крошево!

Когда в 2003-м году мне довелось приехать в Нюрнберг, то мой друг, живший в Мюнхене, посоветовал осмотреть Старый город. Я пошёл пешком из отеля и начал осмотр. Место это производило большое впечатление. Дома трёхсотлетней давности были в идеальном состоянии, только деревянные балки в стенах домов показались мне слишком хорошими для такого возраста. Я посетил музей Дюрера, после чего, снова пройдя центральной улицей, купил несколько открыток с видами Старого города. Тут только мне открылась истина! Я увидел крошево 1945 года и Старый город, каким он выглядит теперь. Тогда до меня дошло, что весь старый город был заново выстроен – камень за камнем, дом за домом, квартал за кварталом – на том же самом месте в пространстве рельефа Старого города абсолютно всё было выстроено заново! И выглядел Старый город так, как будто не было войны! Это было примером потрясающего трудолюбия, любви к своему историческому наследию и памятником культуре труда. Страшна была Германия времён Второй мировой войны, но послевоенная реальность и такие свершения по восстановлению её исторического наследия были достойным свидетельством постепенного преодоления Германией своего недавнего прошлого.

Конечно, у Германии в период экономического бума 50-х годов было достаточно средств для восстановления, но всё же нельзя не восхищаться результатами столь гигантского труда. Понятно, что маленькой Латвии такое дело казалось и не под силу, но можно было помечтать, что когда-нибудь люди, любящие свою страну встанут вместе и начнут… И начали! Снова возник старый город, каким он был три и четыре века тому назад – с таинственными дворами, средневековыми лавочками, конюшнями, маленькими архитектурными памятниками на крохотных площадях – остатками ещё более древних времён.

* * *

А пока Взморье жило очень весело и совершенно непохоже на привычный нам образ жизни. На главной улице Йомас-иела в одной маленькой гостинице на втором этаже находился ресторан, где уже часов с шести вечера играл салонный оркестр. Они играли танго Марека Вебера, популярные шлягеры пела женщина-певица.

Там впервые, с улицы, конечно, я услышал польскую песню «Маки на Монтэ-Кассино». Пела певица по-польски, но восторг публики был таким, что она повторяла её потом не один раз. Шикарно одетая публика вечером дефилировала по Йомас и казалось, что все тут