Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

Гоша, Настя, ещё четыре человека из старой компании и двое, которых я едва знала.

Никиты не было.

Лера стояла у стола.

Увидев меня, побледнела.

Но не попросила уйти.

— Я сказала всем, что хочу рассказать про фотографию, — произнесла она.

— Продолжай.

Я села рядом с Настей.

Лера призналась.

Без новых деталей.

Что фотографию сохранила она.

Что многие замечали Никиту и Катю.

Что слышали обещания расстаться со мной.

Что предпочли поверить его версии.

Что после скандала она отправила снимок анонимно.

Гоша раздражённо спросил:

— Зачем опять поднимать?

Лера посмотрела.

— Потому что мы сделали вид, что ничего не знали.

— Я не знал.

— Ты видел их.

— Видел рядом. Это не то же самое.

— Просил Оксану прислать видео.

— Это другая история.

— Нет. Та же.

Гоша встал.

— Я не буду участвовать в новом суде.

— Это не суд.

— Тогда что?

Лера посмотрела на меня.

Потом на остальных.

— Я хочу сказать вслух: Соня не придумала расставание. Она не была последней только потому, что ничего не замечала. Мы специально делали так, чтобы она не замечала.

В аудитории стало тихо.

Я не ожидала.

Даже на комиссии Лера говорила осторожнее.

— Кто «мы»? — спросил один из парней.

— Я. Гоша. Люди в чате. Каждый, кто видел и решил, что не его дело.

— Ты за всех не говори, — бросил Гоша.

— Тогда скажи за себя.

Он ушёл.

Дверь хлопнула.

Никто не последовал.

Лера закончила:

— Я извинялась перед Соней лично. Сейчас извиняюсь перед теми, кого убеждала в версии Никиты. Я делала это не потому, что знала правду. А потому что боялась признать своё молчание.

После встречи она догнала меня.

— Софья.

Я остановилась.

— Спасибо, что пришла.

— Я ничего не делала.

— Всё равно.

— Почему сейчас?

— Потому что на комиссии говорила только там, где заставили документы. Хотела сама.

Я кивнула.

— Хорошо.

— Ты мне веришь?

— В чём?

— Что я действительно сожалею.

— Да.

Лера выдохнула.

— Но доверия нет, — добавила я.

— Я понимаю.

— Не знаю, восстановится ли.

— Не прошу.

— Хорошо.

Она посмотрела на меня.

— Можно иногда здороваться?

— Мы и так здороваемся.

— Я не только…

— Лера.

Она остановилась.

— Давай не пытаться сразу стать ближе, чтобы доказать, что я простила.

— Хорошо.

— Ты призналась. Это важно.

— Спасибо.

— Но дальше нужно время.

Она кивнула.

Мы пошли в разные стороны.

Вечером я рассказала Яне.

— Думаешь, она хочет дружить? — спросила та.

— Возможно.

— А ты?

— Не знаю.

— Нормальный ответ.

— Ты злоупотребляешь.

— Зато работает.

В марте Яна провалила пересдачу.

Я узнала не от неё.

На столе лежал лист с оценкой.

Красная двойка.

Яна обычно не оставляла документы.

Тем более плохие.

Я подняла.

«Математические методы анализа данных».

— Не трогай, — сказала она от двери.

Я положила.

— Ты сегодня сдавала?

— Да.

— Почему не сказала?

— Потому что собиралась сдать.

— Логично.

Она сняла куртку.

Бросила на стул.

— Когда следующая?

— В мае.

— Последняя?

— Да.

— Если не сдашь?

— Академическая задолженность. Возможно, отчисление.

Я смотрела.

— Почему молчала?

— У тебя было достаточно.

— Уже нет.

— Это не так работает.

— Что именно?

— Нельзя распределить проблемы по очереди.

Она открыла ноутбук.

Слишком резко.

— Оставь.

— Я хочу помочь.

— Чем?

— Не знаю. Составить план. Найти преподавателя. Разобрать темы.

— Ты не понимаешь математику.

— Я умею организовывать.

Яна посмотрела.

Мы обе вспомнили Никиту.

То, как я организовывала его.

— Прости, — сказала я.

— За что?

— Прозвучало…

— Я не Никита.

Она использовала фразу спокойно.

— И я не собираюсь перекладывать всё на тебя, — добавила Яна. — Но помощь можно.

— Какую?

— Сначала дать мне десять минут позлиться.

— Хорошо.

Она села.

Смотрела на экран.

Я молчала.

Через семь минут Яна сказала:

— Можно раньше.

— Что произошло?

— Я не понимаю предмет с октября.

— Почему не спросила?

— Потому что все считают меня умной.

— Ты умная.

— Это не помогает решать интегралы.

— Там интегралы?

— Хуже.

Она показала задания.

Я не поняла почти ничего.

— Отлично, — сказала я. — Я действительно бесполезна.

— Предупреждала.

— Найдём человека.

— Я уже брала две консультации.

— У кого?

— У аспиранта. Он объясняет так, будто я тоже аспирант.

— Другого.

— Это деньги.

— У меня есть часть премии за сценарий.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это твои деньги.

— Награда командная.

— Сценарная.

— Яна.

— Нет.

— Ты пропускала пары, когда сидела со мной.

— Не поэтому провалила.

— Но…

Она закрыла ноутбук.

— Не делай меня проектом.

Я замолчала.

Точно.

Поддержка — не управление.

— Что тебе нужно? — спросила я.

Яна подумала.

— Чтобы кто-то сидел рядом, пока я занимаюсь.

— Это всё?

— И проверял, что я не открываю сериалы.

— Могу.

— И кофе.

— Могу.

— И найти человека, который объясняет нормально. Но выбирать буду я.

— Хорошо.

Мы нашли преподавательницу через студенческий чат.

Женщина с технического факультета занималась онлайн и говорила спокойно.

Первое занятие Яна слушала в наушниках.

Я сидела напротив и писала сценарий.

Каждые двадцать минут она говорила:

— Я ничего не понимаю.

Я отвечала:

— Это нормально.

— Откуда знаешь?

— Мне так говорили про монтаж.

— Ты всё равно не умеешь.

— Но фильм закончили.

— Слабая связь.

В апреле Яна решила, что хочет перевестись на другое направление внутри программы.

Не уходить из аналитики.

Перейти с общего трека на медиаданные.

— Там меньше математики? — спросила я.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Там математика хотя бы нужна для того, что мне интересно.

Она хотела работать с исследованиями аудитории, платформами и медиаповедением.

Вдруг стало понятно, почему она так хорошо видела механизмы паблика, комментариев и репутации.

— Ты давно думала?

— С декабря.

— И не сказала.

— Ты была занята тем, что весь университет анализировал твоё поведение бесплатно.

— Очень смешно.

— Теперь говорю.

Для перевода нужно было закрыть долг и пройти собеседование.

Я помогала готовить мотивационное письмо.

Не писала за неё.

Только задавала вопросы.

— Почему тебе интересно? — спрашивала я.

— Потому что люди в интернете ведут себя как стадо.

— Это нельзя писать.

— Почему?

— Недостаточно академично.

— «Коллективные модели поведения цифровых сообществ».

— Лучше.

— То же самое.

— Но без оскорбления комиссии.

Она переписала.

В мае Яна сдала задолженность на четыре.

Не пять.

Она вышла из аудитории с листом.

Посмотрела.

— Четыре.

— Это хорошо.

— Могла пять.

— Не начинай.

Мы обе засмеялись.

Я обняла её.

На этот раз без вопроса.

Она обняла в ответ.

— Меня переводят, — сказала через плечо.

— Уже?

— Собеседование прошло.

— Ты молчала?

— Хотела сказать после оценки.

— Ненавижу тебя.

— Взаимно.

Мы купили торт.

Небольшой.

Съели в комнате вилками из коробки.

Яна сказала:

— Получается, теперь у меня тоже драматическая арка.

— Слабый клиффхэнгер.

— Перевод — нормальный.

— Нужен мужчина.

— Тогда лучше отчисление.

Новый сценарий приняли в производство в апреле.

Не «Последний автобус».

Его Арсений отверг.

— Слишком дорогой, — сказал он. — Автобус, ночные съёмки, массовка.

— У нас был автобус.