Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

вопросы авторитета и милостыни или вознаграждения, притом вознаграждение пророков и учителей (13:1–2) – вопрос более важный, чем вознаграждение епископов (15:2). Вообще, мы наблюдаем здесь удивительное разнообразие служений и ролей, причем надзиратели-епископы не обладают непосредственной властью над пророками и учителями, они скорее дополняют друг друга.

Подробно разбираются вопросы пожертвований, о милостыне приводятся разные мнения без вынесения окончательного решения: «Впрочем, об этом также сказано: "Да запотеет твоя милостыня у тебя в руках прежде, чем ты узнаешь, кому подаешь"» (1:6). Примечательно и такое требование: «Если же кто, будучи в Духе, скажет: "Дай мне денег или чего-то другого", – не слушайте его; а если скажет дать для других нуждающихся, то да никто его не осуждает» (11:12). То есть свобода проповеди и пророчества, на которой настаивает автор, не должна служить обогащению – собственно, по этому признаку и распознаются лжепророки и лжеучителя. Решение принимает община точно так же, как она совершает евхаристию. При этом община состоит из множества разных людей, исполняющих разные роли в согласии друг с другом. В ней существуют епископы и их помощники (диаконы), но это далеко не единственные важные в общине люди, точно так же важны учителя, апостолы и пророки. Точное распределение ролей между ними остается для нас неясным, но видно, что в общине в любом случае нет жесткой вертикальной иерархии, на которой будет настаивать Игнатий.

При этом автор(ы) далек(и) от радикализма требований: «если ты способен понести иго Господне целиком, то понеси, и будешь совершенен; а если неспособен, то делай то, что можешь» (6:2).

И Оды, и «Дидахе» нередко называют иудеохристианскими памятниками, имея в виду, что они родились в общинах, где главную роль играли христиане из числа иудеев. Однако разделение между христианством и иудаизмом не было резким и однозначным, по крайней мере было таким не везде. Об этом мы поговорим подробнее.

6.4. Многоликие иудеохристиане

Все, что будет сказано в этом разделе, казалось бы, противоречит рассказу о разделении между церковью и синагогой в разделе 5.3. Но в этом нет ничего удивительного: там мы говорили о расхождении мейнстримных или ортодоксальных направлений двух этих религий, здесь поговорим о переходных и смешанных формах, которые, надо полагать, еще долго существовали параллельно, особенно на периферии. Христианские общины были разными, централизованного управления не было, и если некоторые из них (вероятно, прежде всего антиохийские) уже во второй половине I в. (особенно после 70 г.) вполне отделяли себя от иудеев, то другие этого не делали.

Сегодня такие общины условно называются «иудеохристианскими». Это понятие, судя по всему, было введено в оборот в начале XVIII в.[314] Но обычно термин Judenchristentum связывают с именем уже упомянутого выше Фердинанда Баура. Древние авторы не знали термина «иудеохристианство», но упоминают отдельные секты или ереси (прежде всего эвионитов и назореев), которые праздновали субботу, совершали обрезание, отказывались от «нечистой» пищи и соблюдали другие требования Моисеева закона.

Первым, кто подробно сообщил о существовании некоей группы общин, промежуточной между иудеями и христианами, был Иустин:

Если кто по слабости духа захочет соблюдать и некоторые, какие можно ныне, из постановлений Моисея, данных по нашему мнению ради жестокосердия вашего, и при этом будет уповать на Христа и исполнять вечные и естественные правила справедливости и святости, жить с христианами и верующими, но как я уже сказал, не будет склонять их обрезываться, как он сам, соблюдать субботы и другое подобное, то, я думаю, таких должно принимать и иметь общение во всем с ними, как с родственниками и братьями. Если же, Трифон, – говорил я, – кто из рода вашего говорит, что он верует в этого Христа, но всячески принуждает уверовавших во Христа язычников жить по закону Моисееву или не хочет иметь общения с ними в жизни, то таких и я не принимаю. Впрочем, думаю, что могут спастись те, которые убеждены ими соединять с исповеданием Христа Божия и соблюдение закона. Но никаким образом, по моему мнению, не спасутся те, которые, уверовавши и признавши Его Христом, по какой-нибудь причине обратились к иудейскому закону, отвергли Христа и не покаялись прежде смерти. Не спасутся также и те, которые, происходя от семени Авраама, живут по закону и прежде кончины своей не уверовали в этого Христа, особенно же те, которые проклинали и проклинают верующих в этого Самого Христа, чтобы достигнуть спасения и освободиться от наказания огнем[315].

Итак, Иустин считал вполне допустимым, что некоторые христиане соблюдают (отдельные?) положения Моисеева закона, но для него принципиально важно, чтобы они не навязывали этого остальным христианам. А безусловной границей христианской церкви служит требование признавать Иисуса Христом. Кстати, целый ряд церковных писателей упоминает группу, которая считала Спасителем не Иисуса, а некоего Симона из Самарии (о нем повествует Деян. 8:9–24), у которого было много последователей[316]. О его учении практически ничего не известно достоверно, а позднейшая церковная традиция считает его первым гностиком и вообще «отцом всех ересей», но не исключено, что это достаточно искусственная конструкция, похожая на то, как в СССР сталинских времен многих несогласных скопом записывали в «троцкисты».

Иосиф Флавий рассказывает о трех направлениях внутри иудаизма I в.: фарисеях, саддукеях и ессеях[317]. Епифаний Кипрский в «Панарионе» упоминает целый ряд «иудейских ересей», часть из которых (саддукеи, фарисеи, книжники и иродиане) описана в Евангелиях, а часть – нет (имеробаптисты, назореи, оссины, эвиониты). Что касается имеробаптистов, то единственная особенность их учения, о которой сообщает Епифаний, состоит в том, что они каждый день омываются в воде, чтобы смыть грехи, это очень напоминает практику кумранской общины. Что до ессеев, назореев и эвионитов, то различия между ними для Епифания не принципиальны и, похоже, не очень ему понятны. При этом Епифаний – первый автор, который упоминает назореев. Он отмечает, что назореи, хотя и соблюдают закон Моисея, не признают существующий текст Пятикнижия и считают его «испорченным», но не уточняет, какому именно закону они следуют. Также он сообщает, что они не приносят животных жертв и воздерживаются от употребления мяса в пищу. Эвионитов он возводит к некоему Эвиону, но сообщает о нем только самые общие сведения, т. е. этот персонаж может оказаться вымышленным.

Как уже было сказано в разделе 3.6, эвиониты, согласно рассказу Иринея, считали, что небесный Христос вошел в избранного человека Иисуса. Далее Ириней добавляет: «Они пользуются только евангелием Матфея, отвергают апостола Павла, называя его отступником от закона. Относительно пророческих писаний, они стараются объяснять их замысловато; совершают обрезание, соблюдают обряды закона и образ жизни иудеев, так что поклоняются Иерусалиму,