Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

непонятливому израильскому народу, который пока что не способен от них отказаться. Но пришедший затем истинный пророк Иисус отменил их, потому что истинное прощение грехов может дать только крещение. Более того, он называется Христом, потому что при сотворении мира Бог назначил его покровителем рода людского (подобные покровители есть у всех элементов творения).

Большинство иудеев не признают в Иисусе пророка и Христа, не хотят отказываться от кровавых жертвоприношений, но в Иерусалиме существует большая церковь, во главе которой стоит Иаков, брат Иисуса. Апостолы во главе с Петром и Иаковом спорят с иудеями, спор перерастает в драку, в которой самую активную роль играет «некий враг», не названный по имени, но по некоторым деталям в нем нетрудно узнать Савла, т. е. апостола Павла до его обращения в христианство. Кстати, это обращение так нигде и не упоминается в тексте, т. е. враг иерусалимских христиан так и остается врагом.

Дальше текст повествует о путешествиях Петра и Климента, в ходе которых Петр противодействует Симону Волхву (тот, по сути, излагает позицию Павла и ссылается на бывшие ему видения, как Павел в 1 Кор. 15:8, 2 Кор. 12:1 и других местах). Наконец, Климент находит потерянных прежде родителей и братьев (не будем забывать, что перед нами не только богословский трактат, но прежде всего эллинистический роман).

Псевдо-Климентины, известные еще со Средних веков, обычно расценивались как еретические и подложные книги, но в 1831 г. вышла работа Баура, о которой мы уже говорили в разделе 6.1[328]. Там была предложена совсем другая схема: эти тексты написаны эвионитами, противостоявшими апостолу Павлу.

Реконструкций воззрений и практик тех общин, которые породили эти тексты, что неудивительно, предлагалось достаточно много, причем ключевой вопрос здесь – что, собственно, считать иудеохристианством.

Мэтт Джексон-Маккейб отмечает, что это понятие стало своего рода «зонтичным термином», в который вкладывается довольно разное содержание[329]. Наиболее распространенный (можно сказать, «стандартный») подход еще со второй половины XIX в. (Баур, фон Гарнак) заключается в том, чтобы отождествить это явление с общиной уверовавших в Иисуса иудеев в Иерусалиме и теми гипотетическими общинами, которые так или иначе вышли из сферы ее влияния. Соответственно, главной характерной чертой этого движения объявляется партикуляризм, т. е. выделение особой роли еврейского народа, в противоположность универсализму основного направления христианства. В то же самое время Ричль предложил несколько иной подход, включая в категорию иудеохристиан тех, кто сочетал веру в Иисуса с иудейскими ритуальными практиками, вне зависимости от степени универсализма в их теологии.

Жан Даниелу постарался реконструировать теологию этого направления[330]. Для него иудеохристианами были те, кто выражал свои верования в понятиях и образах, свойственных скорее иудаизму, нежели эллинизму. Он выделял три основных типа:

● Оппоненты Павла, представленные в самих посланиях апостола.

● Иерусалимская община, исчезнувшая после разрушения города в 70 г.

● Особая форма христианской мысли, генетически и типологически связанная с иудаизмом (именно этот тип вызывает его особый интерес).

Карен Кинг называет гораздо больше вариантов[331]:

● Первые христианские общины, не отделявшие себя от иудаизма.

● Члены иерусалимской общины, бежавшие из города во время войны с Римом.

● Этнические евреи, признавшие Иисуса мессией.

● Христиане, соблюдавшие требования Моисеева закона (обрезание, суббота и праздники, пищевые ограничения и т. д.).

● Члены христианских сект II–III вв., эвиониты и назореи, о которых мы в основном знаем по источникам более поздних веков.

● Приверженцы особого стиля мышления, близкого иудейскому (иудеохристианство в трактовке Даниелу).

● Приверженцы адопционистской христологии, для которых Иисус изначально не был Богом, но был Богом усыновлен.

● Противники Павла, следовавшие традиции Иакова или Петра.

● Те, кто отвергали все евангельские тексты, кроме Евангелия от Матфея.

Джеймс Педжет тоже считает, что иудеохристианство – «зонтичный термин», объединяющий всех, кто так или иначе был связан с иудейским образом жизни[332]. Сюда относятся:

● этнические евреи, признававшие мессианство Иисуса;

● те, кто сочетал веру в Иисуса с соблюдением Моисеева закона;

● те, кто выражал свою веру в формах, свойственных иудаизму;

● приверженцы «низкой христологии», согласно которой Иисус – не Бог.

Таким образом, Педжет считает невозможным говорить об иудеохристианстве как о едином и четко определенном понятии.

Как нетрудно убедиться, уже на этой стадии (середина XX в.) понятие «иудеохристианство» стало слишком расплывчатым, чтобы всерьез обсуждать его черты. Соответственно, стали расплываться и множиться обозначения этого явления: «иудейское христианство», «христианский иудаизм» и проч. А после открытия текстов из Наг-Хаммади в 1945 г. стали обычно говорить о различных «иудаизмах» и «христианствах», отчасти пересекающихся между собой (а к тому же и с гностицизмом или, скорее, «гностицизмами», которые тоже нужно каким-то образом охарактеризовать и вписать в эту схему).

В том же сборнике, что и статья Джексона-Маккейба, опубликована работа Джерри Самни, само название которой указывает на иной подход: «Павел и верующие в Иисуса иудеи, которым он противостоит»[333]. Иными словами, мы не конструируем некоторые расплывчатые сущности, а занимаемся конкретной и потому вполне рационально описываемой полемикой между Павлом и его оппонентами, притом среди оппонентов можно выделить вполне определенную группу: иудеи, принявшие веру в Иисуса как Мессию. Далее он разбирает несколько конкретных посланий и приходит к выводу: оппоненты Павла не представляли собой некоей единой, сплоченной группы, их взгляды различны, и Павел, соответственно, с каждой группой спорит о разных предметах.

Своим оппонентам во 2 Кор. он ничего не возражает о Христе, спасении и церковной общине, но обсуждает с ними прежде всего вопрос собственного авторитета. Но в Гал. и Флп. Павел энергично опровергает тех, кто настаивает на соблюдении Моисеева закона даже для язычников и, по-видимому, считает это необходимым условием для спасения, вплоть до того, что христиане из иудеев отказывались есть с христианами из язычников за одним столом. В значительной степени это вопрос о групповой идентичности: приняв веру в Иисуса как Христа, эти иудеи вряд ли готовы были сразу отказаться от тех внешних признаков, которые определяли их уникальность до этого момента, и встает вопрос, какое единство для них важнее: с собратьями по вере в Иисуса или с собратьями по израильскому народу?

Самни приходит к выводу: «Термин "иудейское христианство" анахронистичен и неточен, и потому это расплывчатый и вводящий в заблуждение ярлык. Среди тех верующих во Христа, кто был иудейского происхождения, не существовало единого представления об общине таких верующих»[334]. Далее он предлагает целый спектр названий, которые уточняли бы позицию каждой группы, и этот спектр даже трудно перевести на русский: Christ-believing Jews, Jews who are Christ believers, Jews who also believe in Christ (и все это разные группы!).

Еще более радикально сомневается в адекватности прежних моделей Даниэль Боярин[335]. С его точки зрения, представления о том, что христианство и