Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

Иероним периодически упоминает тех же самых назореев[319]. Разобраться, как соотносятся между собой эти группировки, довольно сложно, особенно если учесть, что о них нам рассказывают очень немногочисленные авторы, которые воспринимали их в лучшем случае настороженно, а обычно враждебно. Петри Луоманен излагает три основные теории[320]:

● Эвиониты – первые и более радикальные иудеохристиане, наследники иерусалимской общины, настроенные радикально против Павла. Назореи – более позднее и умеренное направление иудеохристиан, они стали терпимее к христианам из неевреев и не ожидали от них соблюдения Моисеева закона. Эту модель предложил Баур в соответствии со своей общей идеей постепенного синтеза Павловой и Петровой ветвей христианства.

● Альбрехт Ричль еще в середине XIX в. согласился с Бауром в том, что назореи менее радикальны, чем эвиониты, и ближе к ортодоксии, но высказал предположение, что оба течения возникли одновременно, причем причиной разделения, возможно, стал вопрос христологии. Ричль полагал, что назореи приняли ту версию, которая станет ортодоксальной.

● В начале XX в. Альфред Шмидтке высказал совсем иное предположение: назореи – это особая группа христиан еврейского происхождения из города Верия в Сирии (где с ними познакомился Иероним), они соблюдали некоторые требования Моисеева закона, но не отделяли себя от остальных христиан.

Дело осложняется еще и тем, что названия «эвиониты» и «назореи» имеют и другие значения. Первое происходит, надо полагать, не от загадочного Эвиона, а от евр. эвйоним, «бедняки», это слово нередко употреблялось и в ВЗ, где оно могло обозначать, в частности, «бедняков Господних», т. е. людей, избравших духовную жизнь в противовес земному успеху.

Слово «назореи», в свою очередь, напоминает одновременно о ветхозаветном обряде назорейства (особого служения Богу) и о городе Назарет, в котором Иисус провел бо́льшую часть своей жизни. Достаточно рано иудеи стали так называть всех вообще христиан (евр. ноцри), а затем это слово переняли и мусульмане (араб. насрани).

Как видно, мы едва ли можем сказать что-то определенное о том, чем эвиониты отличаются от назореев и в чем принципиальное отличие каждой из этих групп от ортодоксального христианства. Не исключено, что это «зонтичные» и притом взаимозаменяемые термины.

Более четкое понятие – элхасаиты, поскольку они почитали вполне определенную книгу Элхасая (Элксая, Илксая). Епифаний связывает эту книгу с сектой оссинов и отдельно сампсеев, но тут, возможно, он смешивает «все эти иудейские ереси», потому что к последователям Элхасая причисляет заодно эвионитов и назореев[321].

Итак, в начале III в., как сообщает Ипполит Римский[322], в Рим прибыл из Сирии некто Алкивиад Апамейский. Он привез с собой книгу, содержавшую особое откровение, которое якобы еще в 100 г. некий праведный человек по имени Элхасай получил от ангела небывало огромного роста. Наиболее значимо для Ипполита, что Алкивиад предлагал повторное крещение для избавления от тяжких грехов. Евсевий со ссылкой на Оригена сообщает[323], что для вторичного прощения грехов необходимо также услышать слова этой новой книги, а также, что элхасаиты считали: можно при необходимости устами отречься от Христа, но при этом сохранить верность ему в сердце, и это главное. Впрочем, никаких подтверждений этим сведениям у нас нет.

Ипполит также отмечает, что Алкивиад призывал воздерживаться от крещения и вообще от каких-либо действий в субботу и во вторник (третий день недели), связывая это с тремя годами войны императора Траяна против парфян, которая обретает апокалиптическое значение[324], поскольку в эти дни звезды неблагоприятны. Все это выглядит довольно странно, и можно предполагать, что тут смешались разные мотивы: популярная на Востоке астрология и память о разгроме римлянами парфяно-иудейского восстания в Северной Месопотамии в 116 г., на третий год похода Траяна, причем иудейское население, активно поддержавшее парфян, подверглось жестоким репрессиям. Связано ли это как-то с соблюдением субботы согласно Моисееву закону, сказать однозначно трудно, и это прекрасная иллюстрация того, насколько обрывочны наши сведения об иудеохристианах того времени: они доходят через несколько посредников, и разные мотивы могли по дороге перемешаться, а объяснения запутаться.

Пожалуй, самое значимое, что мы можем сказать об элхасаитах, – то, что из их среды, по-видимому, вышел основатель еще одной религии, известный нам под именем Мани. Он родился в 216 г. около Ктесифона, а его семья принадлежала к «омывающимся», как сообщают арабские источники. Впоследствии он создал синтетическую религию, манихейство, в которой причудливо переплелись элементы иудаизма, христианства, зороастризма и буддизма, а равно и его собственные воззрения и тексты, но эта история целиком и полностью выходит за пределы нашей книги.

Особую роль в понимании иудеохристианства современными исследователями сыграл корпус текстов, который обычно называют «Псевдо-Климентинами», поскольку их приписывают римскому епископу Клименту (или Клементу, конец I в.), хотя, конечно, для такого авторства нет особых оснований (может быть, за исключением одного послания)[325]. Этот корпус довольно обширен, в него входят очень разные сочинения, причем эфиопская церковь даже включила некоторые из них в свой канон Нового Завета. Больше всего известны проповеди (к ним присоединяются письмо Петра Иакову, письмо Климента Иакову и текст под названием «Свидетельство»), а также типичный эллинистический роман под латинским названием Recognitiones (точнее всего перевести как «Воспоминания»), история жизни самого Климента, и два его пространных послания. Дошедшие до нас тексты имели свою сложную историю, у них явно были некие прототипы, редакции и традиции, подобно тем, какие предполагают для канонических евангельских текстов.

К сожалению, для русскоязычного читателя эти тексты до недавнего времени оставались непереведенными и практически неописанными[326]. Последняя опубликованная работа, в которой они разбираются, – магистерская диссертация Алексея Волчкова[327], дальше будет отчасти приведен пересказ ее выводов. Самый интересный из них, безусловно, «Воспоминания». Вероятнее всего, он был написан в III в. грекоязычным автором из Сирии, близким к иудеохристианству. Это типичный эллинистический роман, история римского юноши по имени Климент. Он задумывается над смыслом собственной жизни и судеб всего мира, изучает различные философские системы, даже отправляется в Египет, чтобы познакомиться с магами и получить ответ на вопрос о бессмертии души, до него доходят косвенные слухи об Иисусе. Наконец, в Рим прибывает христианский проповедник Варнава, от которого Климент узнает достоверную евангельскую весть и решает отправиться в Иудею. В Кесарии он знакомится с апостолом Петром, который собирается опровергнуть лжеучение Симона Волхва, а пока что подробно наставляет Климента в истинах христианской веры и рассказывает ему историю иерусалимской церкви.

Интересно, что полемика с Симоном оказывается, по сути, полемикой с Павлом: Петр отстаивает ценность Моисеева закона. Но при этом не все положения закона одинаково ему дороги: так, кровавые жертвоприношения, которые в этом законе были основной формой богослужения, понимаются как временная мера, уступка