Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

жить с вещами, которые мне не нравятся, пока они не проверены.

Почти умела.

Я спустилась.

Санна сидела за маленьким столом у окна и разбирала переписку.

После вчерашнего между нами ничего не стало простым.

Она не называла меня Лиорой.

Но и Верой тоже.

Если нужно было обратиться, она находила способ построить фразу без имени.

Я замечала.

Делала вид, что нет.

Ей требовалось время.

Впервые в жизни я сама не пыталась ускорить процесс, который не могла ускорить.

– Доброе утро, – сказала я.

Санна подняла голову.

Глаза были чуть припухшими.

– Доброе.

– Спали?

– Немного.

– Я тоже.

Несколько секунд неловкости.

Потом она показала на бумаги.

– Нашла ещё два старых запроса Лиоры по северным партиям.

Так работать нам было легче.

Я подошла.

В одном запросе Лиора просила сверить дату поступления медных пластин. Во втором интересовалась исправлениями в промежуточной приёмке.

Обычные бумаги.

Но дата снова была до диверсии.

– Копии Севарту.

– Уже отложила.

Я кивнула.

Санна посмотрела на меня.

– Вы всегда так быстро возвращаетесь к работе?

Вопрос был личным.

Первый после вчерашнего.

Я подумала.

– Обычно да.

– Лиора тоже.

Вот оно.

Я ожидала боли.

Она пришла, но уже не такая острая.

– Значит, здесь мы похожи.

Санна опустила глаза.

– Возможно.

Не «да».

Не надо.

Пока достаточно.

Дверь открылась.

Вошёл Риан.

Он приехал с другого двора ещё до рассвета, и по виду это было заметно. Дорожный плащ влажный по краям, волосы растрёпаны ветром, под глазами усталость.

В руках папка.

– Нашёл книги центральной конторы за нужный месяц.

Он положил их на стол.

Потом увидел Санну.

Остановился.

– Ты приехала.

– Вчера.

– Почему не сказала?

Санна посмотрела на меня.

Совсем коротко.

Риан заметил.

Конечно.

В комнате сразу стало теснее.

– Было поздно, – сказала она.

– Это раньше тебе не мешало.

– Риан.

– Что?

Санна молчала.

Он переводил взгляд с неё на меня.

Я уже знала это выражение.

В главе одиннадцать он смотрел почти так же.

Только тогда ещё пытался понять, почему сестра говорит иначе.

Сейчас он уже не искал объяснение.

И это стало ясно раньше, чем он произнёс первое слово.

– Мне нужно поговорить с Лиорой.

Санна побледнела.

Я положила перо.

– Хорошо.

– Наедине.

Вот здесь захотелось сказать, что Санна может остаться.

Или позвать Каэра.

Не из страха перед Рианом.

Из желания иметь рядом человека, который уже знает правду.

Я не сделала ни того, ни другого.

Санна встала сама.

У двери задержалась.

Посмотрела на меня.

Я кивнула.

Она ушла.

Риан закрыл дверь.

Не запер.

Я вдруг подумала, что привыкла замечать даже это.

Он не сел.

Прошёл к окну.

Вернулся.

Остановился напротив.

– Что ты ей сказала?

Без вступления.

– Почему ты решил, что я что-то сказала?

– Потому что Санна смотрит на тебя так, будто похоронила кого-то ещё раз.

Ответ ударил точно.

Я отвернулась к бумагам.

– Риан…

– Нет.

Он впервые повысил голос рядом со мной.

Не крикнул.

Но в нём появилась та сила, которой раньше не было.

– Не надо снова рассказывать мне про память.

Я медленно подняла глаза.

– Я и не собиралась.

Он замер.

Теперь в комнате было слышно, как за стеной кто-то передвигает ящики.

Совершенно обычный звук.

Риан подошёл ближе.

– Тогда скажи правду.

Я молчала.

Не потому, что хотела скрывать.

Просто человеческая психика обладает удивительной способностью откладывать неизбежное до последней секунды.

Я сказала Каэру.

Санне.

Мираэль знала большую часть.

Но Риан был другим.

Он не любил Лиору как будущую жену.

Не как подругу.

Он вырос рядом с ней.

Наверняка видел её без зуба в детстве.

Слышал первые ругательства.

Терпел подростковые истерики.

Знал, какие сладости она таскала с кухни и из-за чего переставала разговаривать с отцом.

Для него моя правда означала не просто:

«женщина изменилась».

Она означала:

«твоя младшая сестра исчезла, а её тело продолжает ходить по миру».

Санна вчера задала тот же страшный вопрос.

Но я уже знала, что Риан задаст его иначе.

– Меня зовут Вера Соколова.

Он не моргнул.

– Я знаю, что ты иногда называешь себя Верой.

– Это не прозвище.

– Продолжай.

Я вдохнула.

Рассказ во второй раз не стал легче.

В третий тоже.

Земля.

Другой мир.

Тридцать шесть лет.

Работа.

Квартира.

Родители.

Автомобильная авария.

Дождь.

Белый фургон.

Смерть.

Пробуждение в Тейране.

Я говорила короче, чем Каэру.

Не потому, что Риан был менее важен.

Потому что теперь знала, какие подробности нужны.

Он не перебивал.

Только один раз.

– Тебе тридцать шесть?

– Да.

– Старше меня.

– На два года.

Лицо дёрнулось.

Почти смех.

Но ничего смешного не было.

Я продолжила.

Рассказала про обследование Мираэль.

Про телесный узор Лиоры.

Про обученный след.

Про другой душевный тон.

Про отсутствие воспоминаний.

Про то, что я не слышу Лиору внутри.

Риан стоял неподвижно.

Когда закончила, он спросил:

– Каэр знает?

– Да.

– Сколько?

– С тех пор, как мы были в Вейрхольме.

– Раньше меня.

В голосе появилось что-то острое.

– Да.

– Санна?

– Со вчерашнего вечера.

Он усмехнулся.

Неприятно.

– Прекрасно.

Я не оправдывалась.

– Почему?

– Что именно?

– Почему он узнал раньше меня?

Я могла сказать:

потому что я боялась.

Потому что Каэр уже видел слишком много.

Потому что мы почти поцеловались.

Потому что я не могла продолжать отношения под именем Лиоры.

Всё это правда.

Но Риан сейчас слышал бы только:

чужой мужчина оказался важнее брата.

– Потому что наши отношения с Каэром перестали быть только расследованием.

Риан понял.

Лицо стало каменным.

– Вы спите вместе?

Не хотелось отвечать.

Но ложь сейчас была бы хуже.

– Да.

Он отвернулся.

Прошёл несколько шагов.

– Конечно.

– Риан.

– Что?

– Не надо делать из этого предательство Лиоры.

Он резко повернулся.

– Я пока вообще не понимаю, что ты сделала с Лиорой.

Вот.

Дошли.

Я не отступила.

– Я ничего не делала.

– Откуда ты знаешь?

– Не знаю полностью.

– Тогда не говори.

Он ударил ладонью по спинке стула.

Не сильно.

Но я вздрогнула.

Риан сразу заметил.

Отступил.

Голос стал тише.

– Прости.

Я кивнула.

– Всё нормально.

– Нет.

Он провёл ладонью по волосам.

– Ничего не нормально.

И вот тогда он наконец спросил:

– Где моя сестра?

Я знала, что услышать это