Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

будет тяжело.

Не знала насколько.

Никакие слова не подошли.

– Не знаю.

Риан смотрел.

– Нет.

– Это правда.

– Ты живёшь в её теле.

– Да.

– У тебя её дар.

– Да.

– Её почерк.

– Тело помнит письмо.

– Её голос.

– Физически да.

– И ты говоришь, что не знаешь, где она?

– Да.

Он закрыл глаза.

Я увидела, как двигается горло.

– Она мертва?

Вот этого я боялась больше.

– Я не знаю.

– Санна сказала бы иначе?

Я замерла.

– Ты спрашивал её?

– Нет. Но теперь понимаю, почему она плакала.

Он отвернулся.

– Каэр считает её мёртвой?

– Он не знает.

– Мираэль?

– Она знает больше о магии, но до последней экспертизы тоже не могла дать точный ответ.

Риан медленно повернулся.

– Последней?

Я поняла, что сказала.

Сегодня Мираэль должна была привезти результаты повторной проверки магического следа.

Мы ожидали её ближе к вечеру.

– Она изучает узор.

– Твой?

– В том числе старые следы.

– Какие старые следы?

Мне не хотелось рассказывать по частям.

Но уже поздно.

– После моего пробуждения мы считали, что Лиора пережила тяжёлое повреждение узора.

– Да.

– Мираэль теперь думает, что повреждение могло быть не естественным.

Риан побледнел.

– Что значит «не естественным»?

– Я не хочу пересказывать её вывод до того, как она сама его подтвердит.

– Ты только что рассказала мне, что умерла в другом мире и заняла тело моей сестры, а теперь решила проявить осторожность?

Очень справедливо.

– Да.

Он почти рассмеялся.

Горько.

– Я начинаю понимать, почему Каэр с тобой не сошёл с ума.

– Возможно, сошёл. Просто хорошо скрывает.

Риан резко посмотрел.

И на секунду я увидела то выражение, которое появлялось у него раньше, когда мой юмор неожиданно казался знакомым.

Только теперь он знал.

Это не Лиора.

Совпадение принадлежало двум разным женщинам.

Наверное, от этого стало ещё больнее.

– Сколько ты здесь?

– Сорок восемь дней.

– Сорок восемь.

Он произнёс число медленно.

– И всё это время я разговаривал с чужой женщиной.

– Да.

– Обвинял.

– Да.

– Подозревал в том, что ты могла быть связана с нашими поставками.

– Это было разумно.

– Я обнимал тебя.

Вот тут стало трудно.

– Да.

Риан отвернулся.

– Прости.

Я сразу поняла.

– За что?

– За это.

– Не надо.

– Я думал, ты моя сестра.

– Я знала.

– И позволила.

– Потому что ты был её братом и тебе было больно.

Он посмотрел.

– Это не делает тело твоим?

Очень странный вопрос.

И очень точный.

Я опустила взгляд на собственные руки.

– Не знаю, как правильно отвечать.

– А ты попробуй.

Я подумала.

– Сейчас это моё тело в том смысле, что я живу в нём. Я чувствую боль. Голод. Желание. Усталость. Я решаю, кто может меня касаться. Но оно было Лиориным раньше. И я не хочу делать вид, что этого никогда не существовало.

Риан молчал.

– Когда ты меня обнял, я сама подошла.

Он закрыл глаза.

– Господи.

Я не знала, как здесь называют бога в таких случаях, но смысл поняла.

– Риан.

– Что?

– Если тебе неприятно теперь вспоминать, я понимаю.

– Дело не в неприятно.

Он резко повернулся.

– Я пытаюсь вспомнить последний раз, когда видел сестру.

Вот.

Я замолчала.

Его лицо изменилось.

Вся злость ушла.

Осталось только то, что вчера было у Санны.

Горе.

– Не тебя, – сказал он. – Её.

Я не двигалась.

– Я приехал в Тейран после обвинения. Мы поссорились.

Он усмехнулся.

Себе.

– Конечно, поссорились.

Я знала часть.

Он считал её расследование опасным упрямством.

Лиора считала, что он не хочет видеть проблему.

Теперь услышала остальное.

– Я сказал, что она тащит весь дом за собой.

Риан смотрел в окно.

– Что отец пытается удержать людей, договоры, имущество. Что она должна перестать делать хуже.

Голос стал глухим.

– Она спросила, что именно я предлагаю. Признаться в том, чего не делала, чтобы всем стало удобнее?

Я сжала пальцы.

Очень Лиорино.

Не потому, что я помнила.

Потому что уже понимала её.

– Я сказал, что никто не просит признаваться. Только перестать скрывать.

Риан выдохнул.

– Она ответила, что если назовёт человека раньше времени, его убьют.

Элмар.

Я закрыла глаза на секунду.

– А я сказал, что она опять драматизирует.

Больше он ничего не говорил.

И не надо.

Элмара убили.

Через несколько дней.

Риан теперь знал.

– Это был последний разговор? – спросила я.

– Последний нормальный.

Он поправился:

– Ненормальный.

– Ты не мог знать.

– Каэр тоже не мог.

– Нет.

Риан посмотрел на меня.

– И ты его за это не оправдала.

– Нет.

– Тогда не оправдывай меня.

Я кивнула.

Справедливо.

Некоторые вещи не надо снимать с человека только потому, что он страдает.

Он должен сам решить, что с ними делать.

Дверь открылась без стука.

Санна вошла.

Увидела нас.

Остановилась.

– Простите.

Риан посмотрел на неё.

– Ты знала.

Не вопрос.

Санна побледнела.

– Со вчерашнего дня.

– И поверила?

Она посмотрела на меня.

– Я поверила, что это не Лиора.

Риан усмехнулся.

На этот раз совсем без злости.

– Я тоже.

Вот и всё.

Две самые близкие Лиоре люди стояли в одной комнате и смотрели на её лицо.

А Лиоры между нами не было.

Мне стало не по себе.

Я вдруг поняла, что хочу выйти.

Оставить их вдвоём.

Пусть говорят о ней без меня.

Не потому, что мне нет места.

Потому что их отношения с Лиорой принадлежали им.

Я уже сделала шаг, когда во дворе послышался шум.

Экипаж.

Лошади.

Голоса.

Санна выглянула в окно.

– Мираэль.

Время закончилось.

Она приехала не одна.

Северт был с ней.

Каэр вышел навстречу ещё во дворе.

Через несколько минут они вошли в контору.

Каэр сразу почувствовал обстановку.

Сначала посмотрел на меня.

Потом на Риана.

На Санну.

Вернулся ко мне.

Я едва заметно кивнула.

Он понял.

Не подошёл.

Не попытался занять место рядом.

Риану сейчас точно не требовалось видеть, как мужчина его сестры защищает женщину в её теле.

Мираэль сняла дорожные перчатки.

– Мне нужна Вера.

Риан вздрогнул.

Имя вслух закрепило всё окончательно.

– И, видимо, ещё несколько человек, – добавила она.