Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль

Черчилль, извечный шоумен со склонностью к драматизации, запланировал свое возвращение на то время, когда интерес к его живописи и литературным трудам будет максимальным. Кроме проехавшей по нескольким городам выставки его картин 17 марта в свет вышел четвертый том его «Истории англоязычных народов». Озаглавленная «Великие демократии», эта книга стала заключительным томом начатого им еще в 1930-е годы большого проекта. Отдельным изданием вышла выжимка из этой книги «Великая республика. История Америки», главной темой которой стала Гражданская война в США. Более того в вышедшем 29 апреля номере журнала Look было опубликовано его обширное эссе «Холодный “мир” и наше будущее», и на обложке журнала были помещены три фотографии с цитатами автора, в том числе и первая: «Труман достоин того, чтобы числить его в ряду великих президентов». В начале раскинувшейся на одиннадцать журнальных страниц статьи Черчилль вновь подверг критике американских военных за их нерешительность в последние месяцы боев в Европе. В одном месте он откровенно категоричен:

«Я серьезно надеялся, что американцы не отступят от захваченных ими территорий в Центральной Европе до нашей встречи [в Ялте]… Американцы, как казалось, вполне осознавали ситуацию, и страны-сателлиты, как их стали потом называть, оказались завоеваны русскими войсками. Берлин был уже у них в руках, хотя фельдмаршал [Бернард] Монтгомери мог бы его взять, если бы ему позволили… Русские взяли Прагу – как казалось, с одобрения американцев».

Имя Эйзенхауэра в числе ответственных за эти упущения Черчилль не называет, но все, знакомые с деталями окончания войны в Европе, конечно же знали, кто в то время занимал пост Верховного главнокомандующего. В своем вступлении к публикации Look написал: «Это могут быть последние написанные для печати слова сэра Уинстона». Эссе стало эпилогом к сведенной в один том (объемом 1 250 000 слов) сокращенной истории войны Черчилля. Озаглавленная просто «Мемуары о Второй мировой войне» она не включила в себя почти полмиллиона слов, которые были опубликованы только в феврале 1959 года. Предпочел ли Look воспользоваться моментом запланированного в 1958 году визита с его различными событиями вместо того, чтобы ждать появления книги с добавленным к ней эпилогом?

Застарелое недовольство Черчилля ходом последних месяцев войны – именно оно побудило Алана Брука записать в дневнике 1 апреля 1945 года: «Есть только одна вещь хуже, чем воевать вместе с союзниками – это воевать без них!» – не омрачило планирование уже двенадцатого за восемнадцать лет визита в Америку, предполагавшего встречу с президентом. Этот визит – с 4 по 8 мая 1959 года – самым что ни на есть радикальным образом отличался от предыдущего в 1954 году. Инициатором на этот раз был Эйзенхауэр, а не Черчилль, и с самого начала оба они рассматривали его как дружеское воссоединение – нечто вроде сентиментального путешествия и перемены обстановки для 84-летнего бывшего премьер-министра. В преддверии их совместного времяпрепровождения президент шутливо написал в письме от 20 января 1959 года, что они развлекутся тем, что будут определять, кто именно из военных больше всего ответствен за победу во Второй мировой войне. Эйзенхауэр прекрасно понимал, что пикировка на эту тему будет вестись в воспоминаниях и мемуарах, выходящих по обе стороны Атлантики. Битва в прозе, начавшаяся с публикаций 1946 года, продолжалась.

Черчилль прибыл в Нью-Йорк 4 мая, впервые в жизни совершив полет на первом в мире коммерческом реактивном авиалайнере Comet авиакомпании British Overseas Airways Corporation (BOAC). Оттуда на личном самолете президента Черчилль и трое сопровождающих перелетели в Вашингтон, где Эйзенхауэр лично встречал гостя в аэропорту. Со времени первого его президентского срока, когда протокол администрации предписывал, что для встречи даже самых высокопоставленных гостей президент должен отправлять других, правила изменились. Теперь Эйзенхауэр сам мог решать, будет ли он лично принимать участие в церемонии встречи – как он уже делал двумя годами ранее во время первого визита в США королевы Елизаветы Второй и ее мужа принца Филиппа.

Еще до того, как Черчилль вновь ступил на Американскую землю, New York Times в редакционной статье «сердечно приветствовала» «обитателя Олимпа, человека века». Эйзенхауэр в своем приветствии «дорогого друга военной поры» был более сдержан. Черчилль в ответ сказал, что рассчитывает на «тихий визит», не преминув при этом внести небольшую провокационную нотку в торжественно-радостную в целом церемонию: «Я всегда с удовольствием приезжаю в Америку. Но я не стану говорить – как это делают теперь некоторые путешественники – все, что я думаю». Не вдаваясь в конкретику, Черчилль адресовал этот едва завуалированный упрек своему соотечественнику фельдмаршалу Монтгомери, который в вышедшем в эфир 28 апреля часовом интервью журналистам телеканала CBS Эдварду Марроу и Чарльзу Коллингвуду критиковал деятельность Эйзенхауэра и во время войны, и как президента. Выступая перед американской аудиторией, Монтгомери среди прочего сказал: «Лидеры ваши не в таком уж хорошем состоянии. Мистер Даллес лежит в больнице с раком; у вашего президента три серьезные болезни, а глава вашего Госдепартамента [Кристиан Гертер] ходит сегодня на двух костылях [из-за артрита]». В целом Монтгомери, находившийся в то время в Москве, охарактеризовал американское руководство как «весьма сомнительное» – заявление, широко распространенное прессой. Пусть уже и сильно ослабевший, с трудом передвигающийся Черчилль тем не менее вставил шпильку в защиту своего хозяина в Белом доме.

Если предыдущий визит – в отличие от того, во что он на самом деле вылился, – планировался как дружеский «уикенд» с расслабленными разговорами и без серьезных политических обсуждений, в 1959 году Черчилль приехал в понедельник, и большая часть этой рабочей недели в президентской резиденции крутилась вокруг него. На этот раз дискуссий о том, какой из портиков выбрать для встречи, не было. Для прибытия президента и его гостя был назначен более официальный Северный портик. Неизменным – как и во время предыдущих шести его пребываний на Пенсильвания-авеню, 1600, – был его излюбленный апартамент, Розовая спальня.

Во время пресс-конференции Эйзенхауэра на следующее утро 5 мая Черчилль еще спал. Один из журналистов спросил, не стали ли нападки Монтгомери предметом обсуждения во время встречи президента с Черчиллем накануне вечером. Как и у бывшего премьера, у президента был наготове резкий ответ: «Мы, как мне кажется, старались говорить о вещах важных». Когда смех затих, Эйзенхауэр сказал: «Мы прекрасно побеседовали за ужином, затронули множество вопросов о ситуации в мире, говорили о людях и о проблемах».

Выпад Монтгомери был не единственным щекотливым вопросом на пресс-конференции во вторник утром. Решение бывшего президента Гарри Трумана отклонить приглашение Эйзенхауэра прийти в Белый дом на ужин с бывшим премьер-министром дало повод одному из журналистов поинтересоваться, не «избегает ли, не уклоняется ли» Труман от встречи со своим преемником. Труман и