Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль

Эйзенхауэр вполне дружелюбно сотрудничали в правительстве до предвыборной кампании 1952 года, но потом между ними возникла антипатия из-за отношения Эйзенхауэра к Маккарти. Что же касается того ужина, Труман обвинил Эйзенхауэра в том, что «приглашение пришло слишком поздно – как и было задумано», и в частных разговорах говорил об Эйзенхауэре, ссылаясь на популярный рассказ американского юмориста начала века Ринга Ларднера «Алиби Айка», главный герой которого заслужил свое прозвище за склонность постоянно придумывать себе оправдания. Сентиментальное воссоединение двух бывших союзников не могло обойтись без вмешательства личных пикировок и политических ссор.

Пока журналисты отправляли в редакции отчеты о прессконференции, Черчилль и Эйзенхауэр совершили грустную поездку в армейский медицинский центр имени Уолтера Рида, чтобы навестить лежащих там Джона Фостера Даллеса и Джорджа Маршалла. И тому и другому жить оставалось недолго: Даллес скончался через девятнадцать дней, а Маршалл, пораженный инсультом, умер 16 октября. В гостиной больничного апартамента Даллеса над камином висел написанный маслом портрет Эйзенхауэра кисти Черчилля, который сам изображенный на нем персонаж считал «очень хорошим». В ту же поездку они заехали в государственный ботанический сад, чтобы полюбоваться цветущими азалиями, любимыми цветами Черчилля. Президент перестроил весь свой график, чтобы побольше времени провести с гостем – доброе намерение, еще в большей степени проявившееся на следующий день.

Повторяя заведенную Рузвельтом практику, Эйзенхауэр отвез Черчилля в загородный дом – на свою ферму в Геттисберге, штат Пенсильвания. После короткого перелета на вертолете президент показал гостю поместье площадью восемьдесят гектаров и дом, строительство которого было завершено в 1955 году. Эйзенхауэр провел экскурсию на гольф-каре, сидя за рулем, потом они осмотрели с воздуха места боев Гражданской войны вокруг Геттисберга, увидели место знаменитой атаки генерала армии Конфедерации Джорджа Пикета и другие исторические места. Многие историки считают, что судьба Конфедерации была предопределена между 1 и 3 июля 1863 года на том самом поле, которое теперь обозревали Черчилль и Рузвельт. Черчилль, много и обстоятельно писавший о Битве при Геттисберге в своей книге «Великие демократии», мог теперь воочию увидеть место этого самого кровавого – считается, что там погибли или были ранены пятьдесят тысяч человек, – сражения войны. Несколькими десятилетиями ранее он путешествовал по этим местам на автомобиле и пешком, но теперь мог впервые получить их панорамный обзор с воздуха.

Тем вечером, за «холостяцким» ужином в Белом доме, Эйзенхауэр и Черчилль обменялись своими единственными формальными речами в течение этого визита. Президент напомнил, что дружба их началась во время первой встречи с Черчиллем «в этом доме… в той же комнате, которую он и сейчас занимает». И если Эйзенхауэр больше говорил о прошлом, то Черчилль вернулся к идее, которую он постоянно отстаивал в Америке с начала 1940-х годов, – необходимости «товарищества» англоязычных народов: «Я совершенно точно убежден, что все наши усилия должны быть направлены на совместную работу. И работать мы должны именно в обстановке тесного и постоянно возрастающего товарищества, братства англоязычных народов». Последние произнесенные Черчиллем в Белом доме слова могут показаться анахронизмом на фоне появления множества новых государств и глобального упадка колониализма, но они были выражением концепции, всегда находившейся в центре его мышления.

Как и в 1954 году, на следующий день, 7 мая, Черчилль перебрался в британское посольство. На теплые проводы его из Белого дома собралось примерно триста человек. Вместе с нынешними тремя ночами Черчилль в общей сложности, начиная с 22 декабря 1941 года, провел в Розовой спальне примерно полсотни дней и ночей. Вечером, как и во время предыдущего визита, Эйзенхауэр принял приглашение на ужин в британском посольстве. Имя одного из предложенных Черчиллем гостей было вычеркнуто из списка американской администрацией. Присутствие бывшего Госсекретаря Дина Ачесона за одним столом с президентом, вице-президентом и другими сочли неуместным. Сообщение агентства Associated Press об ужине начиналось словами: «Президент Эйзенхауэр и сэр Уинстон Черчилль вчера вновь обменивались воспоминаниями о войне на последнем из трех холостяцких ужинов». Фраза «вновь обменивались воспоминаниями» была обозначением главной причины и главного содержания визита, и через три месяца два друга снова встретились на ужине с участием видных военачальников войны теперь уже в лондонской резиденции американского посла, во время двухнедельной поездки Эйзенхауэра в Британию, Германию и Францию.

Энтони Монтагью Браун, секретарь Черчилля в последние годы его жизни, награжденный в годы войны американским Крестом за летные заслуги, оставил описание скрытых от стороннего взгляда деталей последнего визита Черчилля в Вашингтон, в котором он рассказывает о решимости премьер-министра еще раз приехать в Америку и касается высказанных в телеинтервью критических замечаний Монтгомери. Первый виконт Монтгомери Аламейский дважды – в 1953 и 1958 годах был гостем президента в Белом доме, что сделало его критику особенно лично болезненной для Эйзенхауэра. Монтагью Браун даже сообщил о неких проблемах со здоровьем Черчилля, вынудивших его звонить лорду Морану в Лондон.

Черчилль показал своему помощнику черное пятнышко на кончике одного из пальцев, и вызванный к нему вашингтонский врач диагностировал гангрену. Встал вопрос о немедленном возвращении в Лондон, но Черчилль отверг эту идею: «Мне наплевать, что там у меня с этим чертовым пальцем» – и отказался менять график поездки. Моран, обсуждавший проблему с американским врачом, настоял на том, чтобы ее держали в секрете. И в первом, и в последнем своем пребывании в тех же апартаментах Белого дома Черчилль нуждался в медицинской помощи. Оба раза в качестве причины проблем подозревали нарушение кровообращения.

Отбыл из Вашингтона Черчилль так же, как и прибыл туда, – на собственном самолете президента. После заключительного уикенда в Нью-Йорке, проведенного в доме американского финансиста и политика Бернарда Баруха, он распрощался с Американской землей в аэропорту Айдлуайлд, впоследствии переименованном в аэропорт Джона Кеннеди. Поблагодарив своего «замечательного друга» президента за «незабываемый визит», Черчилль сказал: «Я хочу попрощаться с вами на такой ноте: пока Соединенные Штаты и Великобритания едины, будущее полно надежд, как для нас самих, так и для свободного мира». Цель, которая заставила его пересечь Атлантику после Перл-Харбора и еще много раз с тех пор, по-прежнему оставалась в центре его мыслей и публичных высказываний.

Последний визит Черчилля в США освещался на первых страницах американских газет и произвел глубокое впечатление на всех, с кем он встречался. Личный секретарь Эйзенхауэра Энн Уитман, работавшая с ним оба срока его президентства, писала, что для нее «это было самое историческое и памятное событие за все проведенные в Белом доме годы». Эйзенхауэр, по ее словам, относился к Черчиллю «как любящий сын относится к стареющему отцу». Она объясняет причины такого заботливого отношения: «Сэр Уинстон был слаб, говорил уже с трудом, и общение с ним