Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Кайроса обезоруживал. Владыка не предоставил ей никаких доказательств, лишь собственные слова, но в них таилось куда больше жестокой логики, чем в страшилках Двуликих о конце света.

Зачем Верховному тратить время на её обучение и закалку, если она предназначалась на роль кровавой жертвы для Аскарота?

Его версия пугающе точно объясняла и смысл четырех реликтов, и ценность её смешанной крови. От этого осознание возможного предательства Леора становилось лишь мучительнее. Тот, кто смотрел на неё с безграничным сочувствием и прикрывался заботой о равновесии мира, вполне мог оказаться самым расчетливым лжецом из всех.

Легкий шорох вывел её из оцепенения. Из густой тени за портьерами бесшумно выскользнула серебряная лиса. Вея запрыгнула на край постели, грациозно обвив пушистым хвостом лапы. В разноцветных глазах мерцало напряженное ожидание.

— Верховный умеет очаровывать, не так ли? — голос Веи прозвенел в мыслях Миры тихим, настороженным колокольчиком. — Ты пахнешь его огнем и сомнениями.

Мира резко села. Зеленые глаза вспыхнули недобрым огоньком.

— Он не очаровывал меня, Вея. Он сказал мне правду, — процедила девушка, сжав кулаки. — Великая Жатва — это миф. Легионы Владыки не собираются выжигать Завесу ради кровожадного развлечения — они просто хотят пробить барьеры планеты и вернуться домой.

Лиса склонила голову, слегка прижав уши. Её красный глаз вспыхнул чуть ярче.

— Правда — это обоюдоострое лезвие, Дева, — философски отозвалась Вея. — Кайрос показал тебе свою правду, потому что она выгодна ему сейчас. Но, если Завеса падет, равновесие рухнет. Ты думаешь, Аскары уйдут мирно, оставив эти земли нетронутыми после тысячелетнего заточения?

— Двуликие истребляли людей веками! Не драконы и не князья уничтожали наши деревни! — отрезала Мира, вскакивая на ноги. — И, чтобы ты знала, я не намерена выбирать ничью сторону. Я просто хочу выжить, Вея!

— В одиночку? — мягко, почти с жалостью спросила лиса. — Верховный выкует из тебя идеальный инструмент, но что происходит с ключом, когда кованые двери, наконец, распахиваются? Зачастую он ломается в скважине. Кайрос не позаботится о твоем будущем после. Он заботится лишь о том, чтобы ты дожила до этого дня.

Мира замерла, пораженная меткостью её слов. Вея озвучила тот самый страх, который девушка старательно гнала от себя всё утро.

Она хотела ответить, но вдруг лиса резко вскинула голову, шерсть на её загривке встала дыбом. Вея зашипела, пятясь к стене.

— Чужая магия… — панически бросила она в разум Миры. — Мне нельзя здесь оставаться!

Серебристый силуэт растворился в воздухе, словно его и не было.

Мира настороженно огляделась. Удушливый аромат благовоний отступил, сменившись пронзительно свежим запахом фиалок.

Взгляд девушки упал на мраморный пол. Между идеально подогнанными плитами появилась крошечная расщелина. Из неё упрямо пробивался тонкий зеленый стебелек. На глазах у изумленной Миры он вытянулся и распустился крупным, светящимся фиолетовым бутоном.

Лепестки дрогнули, и над цветком начало сгущаться перламутровое свечение, формируя знакомые, точеные черты лица.

— Мира… — голос Леора прозвучал глухо, словно пробивался сквозь толщу воды. Изумрудные глаза смотрели на неё с отчаянной тревогой. — Хвала богам, ты жива. Мы ищем способ вытащить тебя…

Услышав этот бархатный заботливый тон, Мира почувствовала, как внутри вспыхнуло глухое раздражение. Ей отчаянно захотелось обрушить на него свою злость, но в памяти тут же всплыл пронзительный взгляд Кайроса.

«Гнев ослепляет. Он заставляет пламя захлебываться собственным дымом».

Мира заставила себя сделать медленный, глубокий вдох. Усилием воли она загнала разрушительные эмоции глубоко внутрь, сохраняя ледяное спокойствие.

— Оставим сказки о спасении, Леор, — резко перебила она. — Как тебе удалось выжить? Где Дамир? Что с Тиходольем?

Леор скорбно опустил взор. Тень искренней печали омрачила его красивое лицо.

— Тиходолье пало. Нам пришлось отступить, — печально сообщил Двуликий. — Остальные долины пока держатся. Мы укрылись там. Но Завеса трещит по швам, Мира…

— Ты ответил только на один вопрос из трех, — холодно заметила она.

— Пламя рунверского дракона едва не убило меня. Я рухнул в лесную чащу, но благодаря Ингрид остался жив. Она нашла и выходила меня. — Леор прервался, собираясь с силами.

Иллюзия показывала лишь его лицо и мерцающие серебром светлые волосы. Магии цветка не хватало, чтобы соткать образ Двуликого целиком. Но и того, что Мира видела, оказалось достаточно, чтобы понять, насколько сильно он изможден. Совершенные черты лица заострились, под глазами залегли темные круги, а некогда сияющая кожа отливала мертвенной бледностью.

Девушка невольно вспомнила, как Леор отчаянно тянул ее вверх, поднимая над захлебывающимся в крови Тиходольем. Как его израненные крылья рассекали воздух через боль и немыслимые страдания. Как свистел ветер в ее ушах, сливаясь с низким гортанным рычанием кры́ла.

Какие бы цели Леор ни преследовал, но он пытался ее спасти… И спас бы. Даже ценой собственной жизни. Но его остановили, выпустив в грудь столб пламени.

Почему же она так легко об этом забыла?

Мира скрестила руки на груди. Разрозненные осколки совсем недавнего прошлого кружились перед ее глазами, не давая четкой картинки.

— А Дамир? Вы нашли его? Он с вами? — отбросив бесполезные потуги, девушка вернулась к насущным вопросам.

— Нет, Мира, — с сожалением отозвался Леор. — Мы искали… и среди павших тел, и среди живых, но он бесследно исчез.

— Ты же не врешь мне сейчас? — прищурив глаза, пытливо спросила Мира.

— Я никогда не лгал тебе, Дева, — качнул головой Леор. — Если бы нам удалось завершить ритуал, — в его голосе прозвучала глубокая грусть. — Ты никогда бы не стала пленницей Вейрона…

— Вейрона? — удивленно переспросила Мира, не сразу вспомнив, где уже слышала это имя.

— Князя Рунвера, — пояснил Двуликий.

— Но причем тут он? Я в цитадели Верховного. Металлический дракон отнес меня туда.

Глаза Двуликого расширились от потрясения. Иллюзия пошла мелкой рябью. Он стиснул челюсти так плотно, что заскрежетали зубы.

— Ты говорила с ним? — после короткой заминки