Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Глава 24

— Попалась, Дева…

Мира распахнула глаза, судорожно глотая ртом прохладный воздух. Тонкая ткань сорочки взмокла от пота, неприятно стягивая дрожащие плечи. Грудь тяжело вздымалась. Вокруг сомкнулась звенящая тишина, однако кровь продолжала хаотично стучать в висках.

Проклятый Кайрос снова явился в ее кошмары, внося раздрай в мысли и усиливая низменные соблазны. Мира не узнавала собственное отражение в этих снах, пробуждающих темную, чуждую сторону. И начинала потихоньку скучать по огнедышащему Аскароту и его первородной ярости — куда более привычной и понятной, чем похабные поползновения Верховного.

Сбоку послышался тихий шорох.

Мира резко повернула голову и почти не удивилась, увидев на соседней подушке свернувшуюся в клубок серебряную лису. Разноцветные глаза смотрели на девушку с немигающим, тревожным пониманием.

— Не стоит стыдиться, Дева, — чужой голос скользнул в сознание прохладным горным ручьем. Зверек повел пушистым ухом, шерсть отозвалась серебристым мерцанием. — Наваждение соткано чужой волей.

— Значит, я не сошла с ума, — Мира до боли впилась ногтями в ладони.

— Владыка — сильнейший маг империи, — Вея плавно перетекла в сидячее положение. — Вторгаться в сновидения для него — забава, как и раздувать тлеющие искры страха, ярости или зарождающего желания до слепящего костра.

— Тогда почему он медлит? Зачем эти гнусные игры? — Мира упрямо вскинула подбородок. — Мог бы сломить мою волю одним приказом, как ломает остальных!

— Не может, — в мелодичном ответе скользнула уверенность, побудившая Миру внимательнее присмотреться к магическому зверьку.

Девушку вдруг смутило, как легко и обыденно она воспринимала внезапные появления пушистой гостьи. Мира привыкла считать себя рациональной и осторожной, не доверяла непрошеным проявлениям доброты и сочувствия. В Тиходолье она подвергала скепсису каждое слово Двуликих. А здесь инстинкты дали сбой, угодив в ловко расставленную паутину.

— В твоих жилах течет кровь Двуликих, — продолжила Вея, помахивая хвостом. — Твой разум для князя — закрытая территория. Ты подобна растрескавшейся печати. Он способен давить на неё, просачиваться сквозь тончайшие щели, но завладеть тобой целиком не может.

От мысли, что Кайрос не всесилен, ледяной ком в груди немного подтаял. Смешанная кровь, которую он так презирал, служила Мире своеобразным щитом. Князь прибегал к изощренным приемам и уловкам именно по причине собственной неспособности действовать напрямую, как в случае с другими отмеченными.

Что ж, пожалуй, это лучшая новость за последние двое суток.

— Допустим, моя кровь дает мне небольшое преимущество. Однако на остальных оно не распространяется. Верно?

Серебряная лиса насторожилась и, немного поразмыслив, кивнула острой мордочкой.

— Если князь настолько всемогущ, почему позволяет тебе пробираться в мои покои и говорить о нем не самые лицеприятные вещи? — спросила Мира, подозрительно прищурив глаза. — Предостерегать меня и настраивать против него.

— Для Владыки я создание низшего уровня, Мира. Моя магия слишком слаба, никчёмна и безопасна, чтобы обращать на меня внимание, — без тени обиды пояснила Вея. — И он прав. Ничто и никто, кроме тебя самой, не в силах помешать ему воплотить задуманное.

— Но откуда ты столько знаешь обо мне?

— Я наблюдательна, Дева, и рядом, даже когда невидима твоему взору, — уклончиво ответила лиса, вытягивая перед собой пошустые лапы.

— И ко многим обителям замка ты захаживаешь в гости? — пытливо поинтересовалась Мира.

— Нет, — Вея опустила красивую мордочку, и девушке почудилось, что лиса улыбнулась. — Твоя магия необычна, Дева. Она притягивает, вызывает любопытство, манит с необъяснимой силой. И этому призыву невозможно противостоять.

Мира озадаченно задумалась, а Вея тем временем поднырнула под ее ладонь, напрашиваясь на ласку. Отказать в тактильном ответе не вышло. Девушка погладила ластящуюся лису по холке, пропуская сквозь пальцы шелковистый мех. Теплые импульсы потянулись к руке, проникая под кожу, успокаивая и согревая изнутри.

Нет, Вея не желала ей зла. Она нуждалась в любви и привязанности, как те зверьки, сбегавшиеся к Мире в Тиходолье.

— Ты еще не осознаешь мощь своего влияния, но оно будет неумолимо расти, — блаженно проворковала гостья, прикрывая от удовольствия глаза. — Не забывай, Мира, что в драконах и их князьях преобладает животное начало… как и в тебе. Владыка сеет смуту в твои чувства, пробуждая первобытные инстинкты, что совершенно естественно. Такова ваша природа. Однако ты сама способна посеять смуту между князьями. Они тысячи лет не видели женщин с аскарской кровью.

— Что ты имеешь в виду? — напряглась Мира.

— Кровь взывает к крови, — тихо произнесла Вея, выскальзывая из-под ладони девушки и отступая в густую тень балдахина. — Владыка держит тебя взаперти отнюдь не из ревности. Он трезво оценивает ставки: стоит остальным князьям осознать твою истинную ценность, и они вцепятся друг другу в глотки. Ты можешь стать роковым предлогом для начала братоубийственной войны. Помни об этом.

Серебристый контур зверя начал медленно истончаться, распадаясь на мерцающие, невесомые искры. Светящаяся взвесь осела на ковер и окончательно угасла.

Оставшись в одиночестве, Мира откинула пуховое одеяло и подошла к зеркалу. Отражение пугало: неестественно бледная кожа, лихорадочно блестящие радужки, искусанные губы. Разум с трудом переваривал услышанное. Она — побудитель войны. Лакомый кусок для бессмертных чудовищ, жаждущих соединиться с огнедышащими ящерами.

Мира не знала, насколько правдивы слова Веи, но толика логики в них определенно была. И что со всем этим делать — девушка понятия не имела. Слишком многое сходилось на ней. Слишком многие хотели перетянуть ее на свою сторону. Но никто, совершенно никто не задумывался о том, чего желает она сама.

Устав сражаться с ветряными мельницами, мысли Миры скользнули к событиям минувшего вечера. Накануне Кайрос вновь прислал в ее покои Хельгу и Зоряну. Однако появление подруг не принесло облегчения. Хельга бесконечно причитала о грубости стражников, Зоряна захлебывалась слезами, тоскуя о потерянном доме.

Слушая девушек, Мира ловила себя на том, что не испытывает ни сочувствия, ни сожаления. Их голоса