Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

— И подписать смертный приговор твоему народу? — лицо Аскара исказила гримаса неподдельного отчаяния. — Если я откажусь подчиниться, Владыка пришлет сюда драконов Рунвера. Он превратит цветущие леса Тиходолья в выжженные дотла мертвые земли. Никто не выживет. Я не могу допустить, чтобы ты сгорела в этом огне.

Смятение затопило изумрудный взгляд девушки.

Мира, ставшая невидимым свидетелем трагедии, с замиранием сердца наблюдала за матерью. Она чувствовала все отголоски ее боли, пропускала шквал мучительных страданий сквозь себя. Нестерпимая тоска затопила грудь, мешая сделать полноценный вдох.

Верайя высвободила руки и неосознанно прижала ладонь к плоскому животу. Губы приоткрылись, готовые выплеснуть наружу сокровенную тайну — причину, по которой им нельзя разлучаться. Зарождающуюся жизнь, объединившую двух врагов.

Но слова так и не прозвучали.

В глазах Двуликой мелькнуло горькое понимание. Рассказать правду означало обречь любимого на неминуемую смерть, а собственный народ — на уничтожение. Кайрос не пощадит никого.

Вера промолчала, беспомощно глядя, как Аскар отворачивается, подбирает с земли тяжелый меч и надевает шлем. Стальная волчья морда скрыла искаженное болью лицо, оставляя снаружи зловещую маску.

Он прошел мимо окаменевшей Верайи, твердо чеканя шаг. Но в последний момент броня дрогнула. Воин резко развернулся, преодолел разделяющее их расстояние. Резким рывком он снял шлем и впился в губы девушки прощальным поцелуем.

— Я люблю тебя, — горячий шелест слов обжег лицо Двуликой. — Сильнее самой жизни. Но у нас никогда не было права быть вместе. Спасибо, что подарила мне месяц настоящего счастья.

Металлический лязг шагов растворился в лесной чаще. Он ушел не оглядываясь, унося с собой разрушительную темную ауру и часть ее души.

Верайя проводила исчезающий силуэт потухшим взглядом. Силы покинули хрупкое тело. Девушка медленно осела на влажный мох, обхватывая колени дрожащими руками.

— Я могла бы подарить тебе больше, Рей, — сорвался с губ задушенный шепот. Пальцы вновь бережно коснулись живота. — То, о чем ты и мечтать не смел. То, о чем не мечтал никто из нас.

Невыносимая боль потери захлестнула пространство, разрывая ткань воспоминания на части. Миру накрыло волной чужого горя, выталкивая сознание из теплого леса в суровую реальность.

Она резко распахнула глаза. Спазм сковал горло, прежде чем первый глоток воздуха резанул легкие, переполненные пульсирующим теплом. Кожу холодила испарина, а влажный шелк смятых простыней путался в ногах. Мира лежала на широкой кровати в своих покоях, не имея ни малейшего понятия, как переместилась сюда из мрачного подземелья замка.

И сколько пробыла там, оплетенная зелеными путами, насквозь пронизывающими ее тело.

Как ей вообще удалось выжить?

Удивительно, но Мира не испытывала ни слабости, ни закономерного опустошения. Внутреннее восприятие необратимо сдвинулось. Исчезла привычная человеческая хрупкость. Взамен по венам разливался вибрирующий гул. Глубоко под ребрами свернулась тугая спираль незнакомой стихии — отголосок неистового золотого света, расколовшего арену.

Мир стал пугающе четким. Слух улавливал едва различимый шорох оседающих на ковер пылинок, а обоняние легко разделяло запахи воска, горьких благовоний и жженой меди.

Она помнила огненного дракона и его чудовищные мысли, что он необдуманно распахнул для нее. Помнила тошнотворную, залитую человеческой кровью чашу в Лиграде. Помнила, как взломала вулканическое стекло, укрываясь в непроницаемом коконе из ветвей и света.

Следом всплыло пропитанное горечью видение в изумрудной чаще. Отчаянные объятия родителей и безжалостный приговор Владыки, навсегда разрушивший их судьбы.

Всё остальное поглотила глухая, непроницаемая пустота.

Девушка медленно повернула голову, и кровь в венах мгновенно заледенела.

В дальнем углу покоев, небрежно откинувшись на спинку массивного кресла с высокой спинкой, сидел Кайрос. Правитель Пепельных Земель дремал, скрестив руки на груди. Его крепкая фигура сливалась с тенями, превращаясь в зловещего, молчаливого стража, ожидающего пробуждения пленницы.

У тяжелых сапог Владыки мирно спала Вея, свернувшись серебристым клубком. Укол мнимого предательства Мира тут же подавила. Лиса предупреждала о своей ничтожности в глазах Верховного. Но только сейчас истинная причина его снисходительности стала очевидна. Спящий зверек служил живым маяком. Через образовавшуюся между Мирой и Веей магическую связь правитель считывал состояние первой, не утруждая себя плетением заклинаний.

Девушка не понимала до конца, откуда взялось это на удивление ясное понимание. Возможно, теперь она черпала знания из того же источника, что и сам Владыка.

Первобытная ярость, вскипевшая от увиденного в лесу, требовала немедленно броситься на тирана. Высказать всё: и про разлученных родителей, и про мерзкую тайну драконьей силы, оплаченной жизнями невинных людей.

Но Мира до боли стиснула зубы, загоняя гнев обратно в горло. Знания — сильнейшее оружие. Раскрыться сейчас, не понимая своих возможностей и последствий пробуждения, означало подписать себе приговор. Владыка не должен знать, что она увидела кровавую изнанку его пепельной империи.

— Твое сердцебиение изменило ритм. — глубокий баритон разрезал полумрак спальни.

Кайрос вовсе не спал. Рубиновые радужки ярко вспыхнули, расчетливо отмечая каждое ее движение.

Мира медленно села, натягивая одеяло до подбородка.

— Как я здесь оказалась? — хрипло спросила она.

Правитель плавно поднялся с кресла. Серебряная лиса недовольно дернула ухом, но не проснулась. Мужчина неторопливо приблизился к кровати, останавливаясь на границе света и тени.

— Вполне закономерный вопрос для той, что проспала целую неделю, — холодно произнес он.

— Неделю? — Мира не смогла скрыть искреннего изумления.

Для нее кошмар с драконом и видение в лесу промелькнули за одно мгновение.

— Семь долгих дней, — эхом отозвался Кайрос, скрестив руки на груди. — Лозы, пробившие камни, прошли сквозь твою плоть, сплетаясь с венами мерцающим узором. Ты оказалась внутри намертво застывшего кокона, зависшего прямо над кипящей магмой.

Владыка вытянул вперед правую руку, и Мира невольно содрогнулась. Тыльную сторону его кисти, способной дробить скалы, пересекал жуткий, глубокий ожог. Учитывая огненную суть Верховного и скорость заживления ран, продемонстрированную им ранее, подобные увечья должны были давно исчезнуть.

— Над твоим укрытием образовалась вращающаяся золотая сфера, — тон мужчины оставался отстраненно бесстрастным, вопреки откровенно дурно выглядящей ране. —