Килейский котел - Андрей Андросов

На его лбу, сползая по выбритым вискам на короткую шею, зеленела татуировка с оплетенной лохматыми водорослями жемчужницей. Створки раковины были приоткрыты, демонстрируя три горящих золотом и перламутром горошины — знак принадлежности к высшей касте островных дикарей.

Брак покачал головой, залпом допивая вурш.

— Спасибо, Аг, не стоит. Пора уже.

— До парома еще долго, — заметил нойт, забирая пустую посуду. — Печева вчерашнего положить?

— Не надо, зайду по дороге к лиорцам. Если будут письма, оставь за трубами.

— Вечером к нам? Или опять будешь ловить кракена в этом ржавом болоте? Рано или поздно ты его поймаешь, на свою беду. Талшана расстроится…

— Не в этот раз, — хмыкнул Брак. Он не понаслышке знал, как расстраивается Талшана, и в целом был не против. — Если что, переночую в мастерской.

— Мужчина должен ночевать дома, — назидательно постучал пальцем по столу Агдыз Агдыз, — Лишь юноши могут позволить себе устать, обессиленно рухнуть на дно и позволить волнам нести себя по океану отражений. Мужчина сжимает зубы, берет весло и возвращается домой с добытой рыбой.

Со всеми своими татуировками, черной кожей, огромным ростом и ворохом со вкусом подобранных украшений, Агдыз Агдыз производил на людей впечатление. То ли диковинного, всезнающего мудреца, особенно когда начинал сыпать двусмысленными метафорами, то ли полудикого бессловесного громилы, когда молча вышвыривал буянящих посетителей из зала таверны. Иногда по двое за раз.

Даже странно, что его заведение не называлось более звучно. «Великий Океан Отражений», или «Пальмовый краб в лучах заката». Что-то этакое, странное, экзотическое, привлекающее внимание. Но никак не «Три Пе», что расшифровывалось до банальности просто: Поесть, Попить, Поспать.

Хотя, злые языки частенько называли таверну «Четыре Пе», добавляя к списку еще одну физиологическую потребность организма, прямо намекая на доступность местных разносчиц и подозрительно задранные цены на услуги купальни.

Не без оснований называли, кстати.

— Предпочту разбудить движок и доплыть с ветерком, — улыбнулся Брак, поднимаясь с кресла. — Аг, у тебя когда нибудь закончатся эти островные мудрости? Или ты их на ходу сочиняешь? Я общался с разными нойтами, но ты — самый занудный из них. Я даже записывать уже прекратил.

— Всякий глупец может найти у моря красивую раковину, но лишь мудрецу хватит терпения отполировать ее до зеркального блеска и увидеть свое отражение.

— А потом продать глупцу? — усмехнулся Брак, бросая на стол пару зеленых кри и поднимая за тулью широкополую шляпу, — Осторожнее, Аг, ты сбрасываешь якоря на полном ходу. Еще пара таких откровений и я окончательно решу, что ты не островной мудрец, а просто словоблуд и шарлатан с хорошо подвешенным языком.

— Сок неспелого кокоса утоляет жажду лучше, чем забродивший — расплылся в улыбке нойт, сгребая недельную плату широкой ладонью, — Хоть пьянит и слабее. Удачи в клетке. Не забудь нож.

— Оружие как женщина — даже если забудешь, какой сегодня день, она о себе напомнит. И тебе хорошего дня.

По дороге к парому Брак заскочил в лиорскую пекарню, откуда вышел с тяжелым пакетом из зеленоватой водорослевой бумаги, откуда одуряюще пахло лимоном, корицей, рыбой и свежей выпечкой. Лиорской пекарня была только по названию — семья Алсианы перебралась на материк два поколения назад, так что они давно уже считались коренными доминионцами, а гарбы доставали из сундуков исключительно по праздникам.

Хотя вывеску владелица подумывала сменить, или хотя бы избавиться от провокационного сочетания зеленого и белого — мало кому захочется прятаться в доме под лиорскими флагами, когда по улицам гуляет разгоряченная толпа, на все лады кроющая руганью островитян и ищущая острых ощущений.

До сих пор подобные стихийные прорывы народной любви к архипелагу удавалось вовремя тушить. Пару раз справлялась стража, один раз с вдохновенной и немного испуганной речью выступил мэр, и трижды пострадала злосчастная водокачка, некогда возведенная рукастыми валантцами в дар городу. Но рано или поздно этот нарыв обещал все-таки прорваться — с брызгами, болью и кровью.

Брак шел вдоль пристани, жуя сдобное рыбное печенье и степенно кивая знакомым. Их за последние годы завелось немало, от портовых грузчиков до владельцев крохотных, пока еще пустующих рыбных прилавков. Просоленные пирсы по большей части пустовали — пользуясь хорошей погодой, рыбаки и ловцы эйра вышли на охоту пораньше, стремясь поскорее выгрести все ценное из дальнего конца залива, на ясно различимой под утренним солнцем границе соленой и пресной воды. Самое оживление начнется здесь часа через три, когда рыбацкие шхуны и катера, ломясь от свежего улова, придут на разгрузку.

Кое-какое оживление виднелось лишь у самого дальнего, исполинского причала, приткнувшегося под боком у форта береговой охраны, прикрывающего выход из устья. Там загружалось тяжелое транспортное судно под флагом Аркензо — приземистое, массивное, опутанное хаотической мешаниной мачт и лееров и растянутое на якорных цепях подобно гигантскому водяному жуку, угодившему в паутину серебрицы.

Такие суда чем то напоминали морские гигатраки — носили уникальные имена, сводились годами, а по защищенности и количеству оружия могли дать фору маленькому острову. И даже их огромного запаса прочности едва хватало на то, чтобы принимать прямые удары эйровых штормов, да и то при условии, что поблизости нет берега или мелководья.

Вот и сейчас «Второго Хранителя» облепили механики, тщательно латающие повреждения обшивки, а в пузырящуюся воду уходили с палубы тяжелые цепи кессонов с подводниками. Периодически железные бочки поднимались на поверхность натужно гудящим краном, мокрые и голые островитяне сливали воду, закачивались свежим воздухом и ныряли обратно.

Брак не понимал, что мешает подавать воздух прямиком под воду через гибкие шланги, но с непрошенными советами не лез. Да его бы и не пустили — вокруг огромного причала постоянно дежурило жидкое кольцо красно-белых охранников, разрядными палками отгоняющих лезущих со своими лотками торговцев и ищущих работу грузчиков.

«Второму Хранителю» не требовалась сторонняя помощь, островитяне прекрасно справлялись с погрузкой сами. Громадная телескопическая стрела крана без устали порхала между палубой и берегом, отправляя в недра корабля все новые порции металла, бревен, ящиков… Все те товары, что долгой зимой стекалось на склады Ямы ручейками речных горж, цепами вольных торговцев и траками кочевников.

К чему гонять десятки цепов через океан, когда один такой водный исполин может за один рейс доставить на Аркензо полугодовую выработку пяти лесных факторий? Или привезти в своем бездонном трюме пару сотен наемников, якобы для защиты посольства?

— Хватит нас грабить! — истошно заорал кто-то над ухом Брака. Занятый собственными мыслями, тот