Килейский котел - Андрей Андросов

— Вон с Гардаша!

— Доминион не ваш!

А вот и причина, почему пустуют пирсы. Разношерстная толпа состояла в основном из портовых рабочих, гильдейцев и мелких торговцев, но встречались среди них гарбы доми, и даже богатые одежды жителей верхних кварталов. На куртках то и дело мелькали зеленые нашивки с изображением трехпалой, стальной птичьей лапы, сжимающей какой-то брызжущий ярко-красным соком фрукт.

О том, чего хотят собравшиеся, догадаться было несложно. «Сыны Гардаша» за последний год набрали в Яме немалую силу, да и не только там. Звонкое название, узнаваемый символ, простая и понятная цель… Да кто вообще любит этих островитян?

Подобные сборища появлялись много где, от Джаки до Нью-Арка. Вели себя мирно, лишь орали непристойности, но по мере сил мешали доми спокойно существовать. Местные власти разводили руками, дескать, что мы можем сделать? Воля народа.

Доми скрипели зубами, укрепляли стены островных кварталов и выписывали с островов охрану.

— Какого шарга они везут сюда это? — закричал какой то бородач, указывая пальцем на причал.

Из недр «Хранителя» вальяжно выруливала красно-белая броневозка, напоминающая исхудавшую, облезлую таргу. Толстые стволы скрапперов на крыше были плотно затянуты серой тканью, но обмануть подобная маскировка никого здесь не могла. Уж на что, а на боевые машины жители Ямы насмотрелись во всех их видах.

Вслед за первой броневозкой из трюма показалась вторая, абсолютно такая же.

— О, можно начинать, — радостно заорал при виде машин молодой русоволосый парень в летной куртке. Увидев Брака он на секунду сбился, затем спрыгнул с импровизированной трибуны, выстроенной из ящиков и уложенного на бок ворота, подошел к калеке и распахнул объятия, — Четырехпалый! Решил наконец поучаствовать в жизни города? Давай сюда, на ящики. Сейчас покажем им материковое гостеприимство.

— Привет, Марг, — приобнял его Брак, — Просто мимо проходил.

— Ну и зря, — укорил его цеповод, — Сегодня мы позволяем им кататься по нашим причалам, а завтра они будут кататься по нашим домам!

Брак хмыкнул, толпа вокруг заревела. В сторону причала полетел чей-то дырявый носок, набитый ракушечным крошевом.

— Не хочу, — покачал головой калека. — Да и времени нет, «Большая Гуза» скоро отходит. Я заскочу к вам вечером. Развлекайтесь.

— Зря, Зря! — пропыхтел Марг, карабкаясь обратно на ящики. Обернувшись, он полушепотом добавил: — Захвати пару бутылок горлодера, отметим.

— Слезы? Или…

— Или! Все, некогда! — выдохнул цеповод, распрямляясь на ящиках во весь рост.

Поза его была горделива донельзя, глаза горели огнем, а непослушные волосы картинно лежали на лице. Прокашлявшись, он обвиняюще воздел руку в сторону колоссального корабля, поднес ко рту рупор и заорал.

— Доколе мы будем терп…

Брак ухмыльнулся, протолкался через толпу и пошел дальше, сопровождаемый подозрительными взглядами заметно нервничающих охранников. Слушать пламенную речь Марга он не собирался — актерскими талантами тот не блистал, зато обладал достойной драка глоткой и вдохновляющей внешностью, так что заводил толпу легко и непринужденно. До кровопролития не дойдет точно — угроза появления шарков сводила на нет шансы на бойню по столь пустяковому поводу, а вот позицию «Сынов Гардаша» эта выходка Марга точно донесет до островитян и жителей Ямы.

Калека улыбнулся, достал из кулька лимонную печеньку и, жуя на ходу, побрел к ржавой громаде парома.

Сзади доносились громогласные сравнения доми Аркензо с ненасытными гразгами и пожелания навестить гостеприимное морское дно по пути назад. Толпа согласно и угрожающе гудела.

Если раньше механик еще сомневался, что Марг своей вдохновенной речью заставит островитян занервничать, то после сравнения с гразгами сомнения улетучились.

Все же, не зря Брак три ночи подряд готовил ему текст.

Паром «Большая Гуза» терпеливо ждал своих пассажиров, зачем-то решивших навестить южный берег. Таризала здесь уже расширялась настолько, что различить, где заканчивается река и начинается залив, можно было лишь приблизительно. Границей было принято считать островок почти в самом центре устья, где за каждый клочок скалистой земли толкались боками форт доминионских пограничников, таможня и перевалочные склады. Дно здесь резко уходило вниз, что позволяло огромным груженым паромам без лишних трудностей преодолевать великую реку.

Плыли до острова минут двадцать, которых механику как раз хватило, чтобы дочитать вступление к «Пяти ступеням усталости металла». Выше по течению находились еще две паромных переправы, поменьше и побыстрее, но добираться оттуда до мастерской пришлось бы через половину Южной Ямы. Брак не хотел лишний раз в одиночку бродить по свалкам, поэтому пользовался ими редко. А вот «Большая Гуза», хотя плыла она возмутительно неспешно, да еще и требовала пересадки на «Гордость Таризалы», прибывала именно туда, куда нужно — в гигантский ржавый муравейник бесконечных мастерских, ангаров и питейных заведений, вотчину кочевников, вольников, рабов и прочего людского сброда.

Брак иногда признавался себе, что находиться там ему нравилось куда больше, чем в сытой, сонной Северной Яме. Но ночевать на юге он бы лишний раз не стал.

На таможне гостей с северного берега никто не трогал — задачей местных стражников было не пускать в Доминион всякую подозрительную шваль, в обратном же направлении путешествовать можно было относительно спокойно. Брак сменил паром на слегка задержавшуюся в пути «Гордость», заплатил три чешуйки за проезд и уселся на крыше с окуляром, пока складские рабочие спешно перегружали зерно и какие-то бочки. Рядом на лавке читал газету смутно знакомый республиканец с пузатым чемоданом на коленях и в толстых очках, который вежливо кивнул калеке, прежде чем погрузиться в дебри политической жизни Гардаша.

Брак привычно осмотрел стоянки гигатраков, отметив про себя отсутствие «Глоталы», проверил крышу своей мастерской — не сгорела ли за ночь, понаблюдал за воздушными выкрутасами какого-то желтого флира, после чего убрал окуляр в сумку и потянулся за книгой.

— И что там? — поднял взгляд республиканец, отрываясь от газеты и раскуривая железную трубочку. Акцент в его речи был едва уловим, что сразу выдавало бывалого путешественника.

— Подковы уехали из под тряпки, — пожал плечами Брак, доставая свою трубку, — Пыль с юго-запада, треть перегона, так что к вечеру новые прибудут. В сранке опять крышу жарят.

— Прошу прощения? — недоуменно спросил его собеседник. — Подковы? Сранка?

Или не очень бывалого. В Вольных Землях он явно раньше не бывал.

— Стальные Подковы это Семья клана Люторогов. Их гигатрак называется «Глотала», и всю последнюю неделю он стоял на якорях возле того желтого пятна, — протянул окуляр Брак, затянувшись