Воспитание, основанное на психологии ребенка - Поль Лакомб

Такое обучение я называю догматическим, в противоположность догматическому, когда учитель за раз и целиком излает какую-нибудь теорию перед детьми, вовсе к ней не подготовленными и нисколько ею не заинтересованными. Поистине, это значит давать .камень вместо хлеба.

7

При переходе подростков лет 14 в старшие классы мы продолжаем преподавание в том же духе, только внося в него все более и более точности и стройности. Нельзя терять из виду, что приобретаемые знания важны не столько сами по себе, сколько как средства развития способностей. Вот почему образование должно носить энциклопедический характер.

Каждая отдельная наука требует особого, ей только свойственного, способа наблюдения, опытов и умозаключений. Математик, физик, экономист, историк — все они идут различными путями исследования, которые, в свою очередь, непохожи на умственные процессы социолога, путем которых он находит или проверяет какую-либо истину своей науки. Ребенок, совершенно незнакомый с одной из этих главных отраслей знания, не имел бы представления об одном из процессов, свойственных человеческому разуму. Возможно ли однако дать энциклопедическое образование, не переутомляя мозга? Думаю, что вполне возможно. Возьмем какую-нибудь науку, например, физику. Она распадается на различные отделы, как-то: тяжесть, теплота, свет, электричество. Я остановлюсь на одном из них, зато исчерпаю его основательно. Так как главное внимание я обращаю на развитие способностей ребенка, то на первый план должна выступить та умственная работа, которая послужила основанием данного отдела. Одного знакомства с добытыми результатами недостаточно, следует показать тот путь, который привел к ним, следует говорит о предварительных наблюдениях, как ошибочных, так и верных, о гипотезах, возникших на основании этих наблюдений, о придуманных опытах поверки гипотез, о предрассудках и ложных заключениях, вводивших в заблуждение, и о выходе из него. Таким образом перед умственным взором детей предстанут люди с их изобретательностью, открытиями, ошибками и размышлениями, все затруднения и вся работа логической мысли человека.

Не странно ли, что детям излагают науки, оставляя совершенно в тени их творцов? Ведь за этой наукой, от которой в вашем изложении веет холодом, скрываются люди пылкой воли и горячего сердца, с своими радостями и скорбями, надеждой и отчаянием. То, о чем вы умалчиваете, стоит дороже того, о чем вы говорите. Вы лишаете детей зрелища, способного произвести могущественное впечатление на юную душу, и сами себя лишаете средства, способного привлечь ее к вашим урокам. Когда на одном из отделов физики ребенок познакомится с логическими приемами этой науки, он будет в состоянии сам пройти другие отделы, если, разумеется, физика его заинтересует или если когда-нибудь ему понадобится ее изучать.

Способ, предлагаемый мною, основывается на ознакомлении детей с теорией каждой науки. С первого взгляда моя мысль многим покажется странной, между тем она логически вытекает из моего главного положения, что обучать надо не столько ради знания, сколько ради развития умственных способностей. Если мы возьмем хоть ту же физику, то можем с уверенностью предсказать, что большинству людей ни к чему не послужит знание законов акустики или оптики. Но несомненно послужит им развитой разум, упражнявшийся на примерах логической мысли, представляемых этими знаниями.

Конечно, более пленительный вид имеет система, претендующая научить всей науке от доски до доски; изучивши одну, перейти к другой, потом к следующей и т. д. Жаль только, что эта строгая и величественная система образования достигает тем меньших результатов, чем бо́льшие требования ею предъявляются. Стоит только сличить эти результаты с намеченными планами, и все это внешнее великолепие разлетится вирах.

Я взял физику в виде примера для выяснения моей мысли. Из этого не следует, что я придаю естественным наукам исключительное значение. Полагаю, что на ряду с ними должны стоять и науки гуманитарные.

8

Изучение гуманитарных наук имеет целью знакомство с духом и характером человека, вообще с человеком в самом широком смысле слова, во всем разнообразии как низменных, так и возвышенных его проявлений, а также выяснение различных условий человеческого существования, представляющих своими драматическими сторонами так много захватывающего интереса.

Самым подходящим занятием для детей на первых порах я нахожу чтение биографий. Оставаясь верным своему принципу — заинтересовать учащихся, я начал бы с жизнеописания мореплавателей, путешественников, затем изобретателей, литераторов, правителей и, наконец, ученых.

Заметим однако, что биографии, показывая нам образцы энергии и сильной воли, хотя и знакомят с качеством характера, качеством его ума, характером личности, но дают мало представления о процессе ее умственной работы. Говорят: Бруссэ — гениальный врач. В сущности, я совершенно незнаком с гениальностью Бруссэ, как и с гениальностью Наполеона. Чтобы составить о ней понятие, мне необходимо оцепить побежденные ими препятствия. Только по этим внешним проявлениям умственной деятельности мы можем отчасти судить об ее внутреннем качестве. Потому было бы очень желательно приглашать время от времени опытных специалистов для бесед с учениками. Так, путешественник мог бы рассказать, каким образом снаряжается экспедиция; хирург объяснил бы подробности опасной операции; земледелец познакомил бы с каким-нибудь строго обставленным сельскохозяйственным опытом и т. д. Такие беседы могут послужить образцами суждения, изобретательности и проницательности в различных отраслях человеческой деятельности.

Однако чтения одних биографий недостаточно. Каждая из них посвящается человеку, замечательному с какой-нибудь стороны; но нам также необходимо знакомство с людьми обыкновенными, даже стоящими ниже среднего уровня, с слабыми духом и волей. Таковыми не гнушается литература. Обратившись к ней, мы увидим рядом с деятелем, поражающим силой воли, мнительного субъекта, тревожно размышляющего, в каком направлении сделать ему десять шагов, предписанные врачом, — вдоль комнаты или поперек. Литература на свой лад знакомит нас с человеком и вдобавок действует на наше чувство. Она вводит нас в целый воображаемый мир людей при всевозможных положениях и условиях, со всеми их радостями и горестями, — мир, несравненно более разнообразный, чем тот, с которым мы непосредственно соприкасаемся.

Этот вымышленный мир прежде всего заставляет нас переживать волнения, которые сами по себе достигают удовлетворения; затем, в нас развивается чувство симпатии, расширяется и крепнет способность мысленно ставить себя в положение другого и чувствовать заодно с ним.

Странно, что наша современная система образования, почитая себя по существу литературной, никогда не достигает такого же естественный интерес к первой. Кроме того, занятия языков, и естественное отвращение к последним отбивает столь же естественный интерес к первой. Кроме того, занятия языками поглощают так много времени, что дети едва успевают познакомиться с какими-нибудь мелкими литературными произведениями или с так называемыми избранными отрывками.

Я