Воспитание, основанное на психологии ребенка - Поль Лакомб

Разумеется, все эти различные виды истории недоступны большинству детей, но в то же время нет ничего удивительного, если кто-либо из учеников старших классов окажется способным даже к социологическим исследованиям.

Что же отсюда следует? Да все то же: давать ребенку то, что ему нужно по его аппетитам и силам. География имеет такое-же отношение к пространству, какое история ко времени, потому та и другая касаются бесконечного количества однородных явлений. К географии также можно приступить с очень многих сторон и различным образом пользоваться ее материалом.

В мое время нас заставляли заучивать бесконечные названия мысов, заливов, перешейков, рек и городов, при чем иногда показывали нам никуда негодные карты. Теперь на ряду с теми же названиями перед глазами детей имеются общие очертания стран, течения рек, цепи гор, и вдобавок им говорят еще о цифре (населения каждой страны, ее промышленности и торговле, обычаях и нравах. Все это гораздо более стройно, и полно, чем в наше время. Боюсь, что даже черезчур полно.

Если бы детский мозг удовлетворял всем требованиям, предъявляемым ему учителями истории, географии, латинского, греческого, родного и иностранных языков, нам пришлось бы сильно опасаться за целость этого мозга; но, к счастью, ребенок умеет избавляться от такого рода опасности.

Лично я не нахожу нужным обучать географии, как самостоятельному предмету, я предпочитаю связывать ее с представлением о человеке-труженике, изобретателе, артисте, человеке в его разнообразных положениях, полных поэзии и драматизма, которыми изобилуют рассказы путешественников.

Стены класса надо украшать живописными картинами и снабдить библиотеку множеством рисунков и фотографий. Это должно заинтересовать детей и вызвать с их стороны вопросы, требующие объяснений, а объяснения поведут к чтению. К картам придется обращаться затем, чтобы определить место того или иного приключения путешественника или территорию, занятую каким-либо интересным народом. Таким образом география является лишь рамкой для всевозможных сцен, возбудивших детскую любознательность. В настоящее время сначала преподают географию в систематическом порядке, а путешествия дети читают впоследствии, если у них найдется время и охота. У меня, как видите, дело идет навыворот.

9

В низших и средних классах преподавание всех предметов до необходимости должно носить конкретный характер, как единственно подходящий для детей до 15—16-летнего возраста. При переходе учеников в старшие классы становится возможным прибегать к другим приемам. Между науками естественными и гуманитарными существует некоторое различие в том, что они дают целый ряд образцов, наблюдений, опытов, умозаключений, но в то же время мы часто видим, что эти знания, как таковые, оказываются бесполезными в практической жизни. Знания же, почерпаемые из наук гуманитарных, ценны сами по себе: постоянно имея дело с человеком, они, несомненно, влияют и на наше к нему отношение в жизни; во всяком случае они действуют непосредственно на наши чувства, хотя надо иметь в виду, что гуманитарные науки не обладают таким строго выработанным методом, как науки естественные. Отсюда следует, что они неспособны так сильно содействовать развитию способности точного и правильного мышления.

Что касается преподавания гуманитарных наук, то и тут, как в науках естественных, я предлагаю выбрать из каждой из них какой-нибудь отдел и рассмотреть его главным образом с точки зрения рассуждений и умозаключений, свойственных данной науке. Например, я предложил бы ученикам рассмотреть, каков логический ход мысли юриста, дающего объяснения о происхождении устава об арендных договорах, или экономиста, выясняющего значение закона спроса и предложения.

История даст богатый материал для уроков, которыми пренебрегает теперешняя школа и которые, с моей точки зрения, являются необходимыми. Возьмем, например, введение к историческим исследованиям Сеньобоса и Ланглуа. В этом замечательном труде мы найдем указания на все те затруднения, которые приходится преодолевать, чтобы удостовериться в подлинности исторических событий; узнаем, как невыгодны условия добывания этого рода истин, и получим целый ряд тонких предостережений для исследователя, не желающего быть введенным в обман свидетельствами летописцев. Школа оказала бы большую услугу ученикам, если бы они вынесли из нее ту степень недоверия, с которым необходимо относиться к людским рассказам, и стремление оградить себя как от легковерия, все принимающего за чистую монету, так и от недоверчивости, во всем сомневающейся.

Ученик, прочно усвоивший хотя бы часть методологических приемов, заключающихся в богатом труде Сеньобоса и Ланглуа, выйдет в жизнь с запасом гораздо лучшим того объемистого исторического багажа, который требуется для аттестата зрелости. И вот почему я предпочитаю, чтобы мои ученики лучше сознательно усвоили 10 страниц упомянутых авторов, чем 10 тысяч исторических фактов, даже с их хронологией.

Касаясь преподавания естественных наук, я придавал большое значение указанию заблуждений, в которые впадали люди на пути к истине. Нечего и говорить, что в науках гуманитарных история заблуждения является еще более поучительной: ничто так не предохраняет от будущих ошибок, как знание прошедших.

Обыкновенно мы склонны судить обо всем слишком поспешно, не подвергая составленных мнений серьезной всесторонней проверке, которая, разумеется, не легка, но тем не менее мы отстаиваем их во что бы то ни стало, так как считаем их своими. Себе же мы доверяем безусловно, и в особенности когда отличаемся именно легкомыслием и поспешностью в суждениях ; возражения разжигают наше упорство в их отстаивании. Если суждение наше касается общих верований или интересов общественных, т.-е. если оно может быть принято известными группами людей и вызвать возражения со стороны других групп, оно становится мнением партии, секты — религиозной, школьной или какой-нибудь иной. Тогда разгораются страсти, быстро ведущие к жестоким предрассудкам и фанатизму.

Во все времена существовал фанатизм религиозный, политический, литературный и проч. Это одна из самых тяжких, упорных и в высшей степени заразительных нравственных болезней человечества.

Что же делает настоящая школа для развития в учениках привычки не судить по первому впечатлению, не торопиться в своих выводах, быть требовательным на доказательства чужих взглядов и не принимать их иначе?

Знакомство с естественными науками отчасти направляет ум в эту сторону, но далеко недостаточно, во-первых, потому, что преподаются они не так, как бы следовало, а во-вторых, естественные науки имеют дело с явлениями слишком простыми, сравнительно с теми, которые вытекают из живой деятельности человека.

Латинские переводы и подавно тут не помогут. Если современное общество страдает от недостатка критической мысли, то уж, конечно, не древнему миру просвещать его в этом смысле. Да к тому же целью знакомства с древними авторами ставят обыкновенно выработку вкуса и изящества речи. И действительно, среди лучших учеников, кончающих курс, нередко встречаются молодые люди с довольно изощренным художественным