Воспитание, основанное на психологии ребенка - Поль Лакомб

Мы недалеко ушли от того времени, когда ученикам вменялось в непременную обязанность знать имена богинь, плодов и цветов, супруга юной Авроры и проч. Это считалось необходимым человеку, желающему вращаться в кругу образованных людей. И до сих пор у нас к одним знаниям относятся с почтением, к другим — с полным пренебрежением. Например, история, со всеми ее сомнительными и далекими от нас сказаниями, пользуется почетом, и, наоборот, не видят ничего достойного внимания в тех бесчисленных механических изобретениях, которые именно дают повод изумляться уму и проницательности человека.

Полное невежество в этом отношении вовсе не считается предосудительным.

Я вменил бы себе в непременную обязанность дать удовлетворение любознательности ребенка, который желает знать, как переплетают книги, и нисколько не интересуется тем, что говорил и делал Перикл. «Как, разве вы знаете переплетное мастерство и все другие ремесла? По-вашему, учитель все должен знать?»

Вовсе нет. Назначение учителя не в том, чтобы все знать и всему учить, а в том, чтобы помогать ученику научиться тому, чему он хочет. Есть же люди, занимающиеся ремеслами, к ним и надо обращаться. Ребенок желает знать, как переплетаются книги. Разве нельзя войти в сношения с переплетчиком, который мог бы удовлетворить это желание?

Навязывая ребенку те знания, которые вам нравятся, вместо тех, которые его интересуют, вы прививаете ему только скуку и лень. Если бы вы уступили его любознательности, то очень возможно, что он сам впоследствии пришел бы к вашей науке; ведь любознательность растет по мере ее удовлетворения, а у детей она обыкновенно принимает самые разнообразные направления.

Но осуществимо ли такое разностороннее обучение, так как для удовлетворения интереса каждого ребенка может потребоваться громадное количество руководителей2.

Прежде всего нельзя себе представить, что каждый ученик пожелает учиться чему-нибудь непременно отдельно от прочих, так что для 20 детей понадобится 20 руководителей. Думать так — значит забывать о свойственной детям потребности не отставать от других, о той стадности, которая слишком еще присуща и взрослым людям. Можно с уверенностью сказать, что понадобится лишь от четырех до пяти руководителей, если не меньше.

Заметьте, насколько упрощается роль учителя при такой постановке дела: он явится лишь руководителем, советчиком, имеющим в своем распоряжении очень важные вспомогательные средства. Первым таким средством служат книги, затем товарищество и наконец посторонние люди (говорю об учениках уже более подвинутых, умеющих читать).

В настоящее время преподаватель истории, географии да и вообще какой бы то ни было науки, берется вести свой курс самостоятельно. Между тем по его предмету имеются напечатанные труды лучших представителей науки, составленные, конечно. со всей возможной тщательностью. Часто книга, выходящая в свет, является плодом многолетней упорной работы, результатом долгих опытов, итогом целой жизни. Молодой, начинающий учитель до некоторой степени переделывает ее на свой лад по собственному разумению, надо полагать, не особенно надежному. Он стеснен временем, ему необходимо, как можно скорее составить свой курс, за который он взялся. Не лучше ли было бы ему дать в руки учеников труд, который он считает наиболее ценным, чтобы они, знакомясь с данным предметом, учились в то же время пользоваться книгой.

В сущности, вся работа учителя должна бы ограничиваться разъяснением и развитием темных и непонятных ученику мест той или иной книги. Этому ученику ведь придется многому учиться в жизни, когда около него уже не будет наставника. Учат, конечно, собственный опыт и окружающая среда, но книга все-таки остается самым главным, самым надежным, а иногда и единственным источником знания. Надо же научиться обращаться к книгам за тем, что они могут дать. А чего только в них нет? Множество людей вовсе не умеют учиться посредством чтения, не умеют найти нужную им книгу, а найдя, часто не понимают, как ею пользоваться.

Вместо того, чтобы самому ответить на вопрос юноши, я предпочел бы сказать ему: «ты найдешь самые точные указания по этому вопросу в таком-то труде, просмотри его». Таким образом ученик быль бы хоть сколько-нибудь предоставлен самому себе, собственной инициативе, а то ведь у нас учитель почитает за особенную для себя честь заменять собою решительно все: и книги, и весь мир, и даже самого ученика. «Садись, слушай и повторяй!» — вот его единственная вечная формула.

Класс, как я его себе представляю, становится просто местом совещания, где в определенные часы присутствует учитель, чтобы давать ответы на вопросы детей, разъяснять их сомнения, указывать им книги для чтения, самому им читать, обсуждая различные замечания, выводы или сочинения, которые ему представляюсь.

При обсуждении вопросов, касающихся образования, редко задумываются над тем, что дает самому учителю его занятие? Способно ли оно заинтересовать его или же может вызвать с его стороны одно лишь отвращение? Между тем это вопрос очень важный, так как в зависимости от этих различных отношений получаются и различные результаты.

В настоящее время работа учителя не имеет в себе ничего привлекательного. Взять хотя бы одно вечное исправление тетрадей, которое он обязан делать. Это труд утомительный и, обыкновенно, совершенно бесплодный, так как неизвестно, послужат ли на пользу ученику критические отметки учителя.

Между тем может ли какое-нибудь дело быть заманчивее для развитого человека, чем дело учителя, как я его понимаю? Вся его жизнь должна проходить в наблюдениях и открытиях в области, интересней и привлекательней которой ничего нельзя себе представить, в области нарождающегося разума и характера. Что может быть выше задачи помогать развитию молодого существа в направлении, соответствующем его природе и ведущем к общему благу? Такое преподавание имело бы огромное значение для самого учителя: тут он не столько бы учил других, сколько просвещался бы сам. Если же он собирается впоследствии отдаться другому занятию, сопряженному с влиянием на людей, например, стать поэтом или политическим деятелем, то лучшей подготовки для него не существует.

А что за жизнь в кругу этой молодежи, свободно и радостно развивающей свои крепнущие силы, в этом саду, где со всех сторон весело глядят на него молодые побеги, прихотливо раскинувшиеся на просторе! Кто поселится в этой вечно юной среде, — помолодеет сам.

В довершение всего надо приучить детей, чтобы они ставили друг другу вопросы и делали взаимную проверку всему, ими усвоенному во время урока. Думаю, что в этом нет ничего противоречащего детской природе, и они очень охотно будут как спрашивать, так и отвечать. Учителю не зачем вмешиваться в эти беседы, но зато сколько наблюдений может он сделать при этом и как выяснятся перед ним различные черты