Воспитание, основанное на психологии ребенка - Поль Лакомб

15

Мы видели, что образование может содействовать развитию силы воли. Но воля имеет также и свои излишества и свои заблуждения. Между тем дать воле правильное направление — важнее всего. Мы увидим, что и в этом наиболее важном деле, т.-е. в деле направления воли, образование может оказывать влияние на воспитание характера.

«Поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы они поступали с тобой», — вот первое нравственное правило, которое надо уметь применять к жизни. Почему же, однако, нужно, чтобы каждый поступал с другими так, как он хочет, чтобы другие поступали с ним? Да потому, что соблюдение этого правила необходимо для всеобщего благоденствия. Мы не имеем возможности жить иначе, как в обществе себе подобных, откуда вытекает закон равенства или справедливости, который требует по меньшей мере взаимного обмена услуг между членами этого общества.

Этот великий закон и правило, из него вытекающее, при кажущейся своей простоте, в действительности, благодаря сложным и запутанным человеческим отношениям, принимает бесконечно разнообразные формы, в зависимости от бесчисленного разнообразия жизненных обстоятельств.

Развитое нравственное чувство есть также и развитое чувство справедливости; оно помогает в каждом частном случае подметить и распознать, будет ли то или другое действие соответствовать данному правилу или нет.

Следовательно, та сторона нравственных понятий, из которой вытекают правила поведения, может подлежать доказательствам, доказанная же истина воспринимается нашим умом, как убеждение, от которого он уже не в силах отказаться. Но этого, конечно, недостаточно, так как идеи сами по себе — весьма слабые двигатели, доказательством чему может служить тот невысокий уровень нравственности, на котором до сих пор находится человечество, несмотря на обилие всевозможных проповедей. Заручившись знанием того, что надо и чего не надо делать, необходимо заботиться о развитии того чувства, которое можно назвать нравственным по преимуществу, т.-е. чувство симпатии или способности мысленно ставить себя в положение другого и переживать его горести и радости. Та же способность, достаточно развитая, заставляет нас предчувствовать последствия наших поступков именно с точки зрения удовольствия или страдания, причиняемых нами другому, а такое предчувствие удерживает нас от поступков, влекущих за собою чужие страдания, и влечет к поступкам противоположным.

Чувство симпатии есть чувство сложное. Кроме врожденных задатков большей или меньшей силы, одним из составных его элементов является воображение. Под этим словом я разумею способность с отчетливой ясностью представлять себе факты и события реальной действительности и в частности обстоятельства, указывающие на чужие ощущения горя и радости. Первое необходимое условие для развития такого воображения, имеющего тесную связь с нравственным чувством, это — смотреть на жизнь внимательным взглядом и уметь делать наблюдения над окружающим внешним миром.

Тут опять мы видим, что хорошо поставленное образование имеет воспитательное значение. К сожалению, чувство симпатии часто сталкивается с личными интересами и страстями и побеждается ими. Школа может лишь косвенным образом противодействовать развитию нежелательных увлечений следующими мерами: 1) она может привить детям любовь к удовольствиям интеллектуального характера. Живой интерес к науке, литературе или искусству несомненно служит одним из предохранительных нравственных средств. 2) Школа имеет возможность, как я уже указывал, воспитать в учениках привычку к критической мысли, недоверчивое отношение к быстрым и непродуманным выводам и боязнь предвзятых мнений, которые обыкновенно служат источником всякого рода несправедливости как в частной, так и в общественной жизни. С этой точки зрения хороший ум, пожалуй, составляет половину хорошего характера.

Читатель заметил, вероятно, что я обхожу нравоучения. Правда, это средство не представляется мне действительным, наперекор тем, которые полагают, что можно развить нравственное чувство посредством наставительных увещаний, что достаточно одних слов, лишь бы они были произнесены внушительным и предостерегающим тоном, — и дело сделано. Такой прием очень пригоден для порождения скуки и даже желания поступить как раз наоборот. Я же имею веру в силу благих примеров, конечно, не бьющих на эффект и лишенных показного тщеславия. Нравоучение обдает холодом, пример воспламеняет, потому что первое является в виде отвлеченной идеи, а второй исходит от живого и деятельного человеческого существа, к которому мы проникаемся любовью и благоговением. Пример действует ободряющим образом, заставляя нас верить, что все доступное одному человеку может стать доступным и для нас, таких же людей, как и он.

То, что обыкновенно называют чувством чести, т.-е. желание пользоваться уважением со стороны других и боязнь их презрения, служит довольно сильным задерживающим средством против дурных поступков и стимулом для хороших. Однако чувство чести у разных людей может быть направлено в. стороны совершенно различные, и некоторыми оно понимается самым узким и жалким образом; так, есть люди, которые добиваются лишь внешнего почета и ради этого стремятся, например, разбогатеть. Тут все зависит от того, какого достоинства будет тот человеческий тип, уважением которого мы дорожим, т.-е., в сущности, наш идеал человека. Каким же образом мы можем помочь нашим воспитанникам в создании высокого идеала человеческой личности и, следовательно, такого же высокого понимания чувства чести?

Здесь опять я вижу большую пользу знакомства с биографиями, которые обыкновенно касаются лишь людей особенно выдающихся.

Обширная биографическая литература полна разнообразия: перед учениками пройдут целые ряды лиц, отличных друг от друга как по направлению жизни, так и по целям, которые они преследовали. В высшей степени важно, чтобы каждая прочитанная биография служила предметом бесед учителя с учениками, бесед, разумеется, вполне непринужденных и откровенных, не носящих в себе и тени обязательного урока: ведь тут дело идет о результатах гораздо более ценных, чем засвидетельствованные успехи учеников по части правописания или оборотов речи; тут учитель будет стараться подметить черты идеалов, зарождающихся в каждой из этих юных голов, самым осторожным и деликатным образом оспаривая стремления явно безнравственные, если бы таковые были им открыты. Такое вмешательство учителя дало бы повод к самому оживленному обмену мнений между учениками; начались бы бесконечные сравнения одного знаменитого деятеля с другим. Отдающие предпочтение людям известного характера и выше всего ставящие такие-то заслуги встретились бы с мнением противника, преклоняющегося перед людьми иного типа и иных заслуг.

Мы имеем возможность и должны дать место в школе благотворному действию примера. Благодаря дружеским, открытым отношениям между учениками и учителем, ему нетрудно будет расклассифицировать их с нравственной точки зрения, отмечая, у кого, например, чувство берет перевес над рассудком, у кого рассудок над чувством или кто отличается стремлением к справедливости. Быть-может, на его долю выпадет счастье