Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

— Принято, — ответил Антон. — Пойдем выручать «Скарабеи».

Все закивали.

— Виолетта, ты с нами?

— А ты сомневался? — она подхватила сумку. — Здесь целый штат лекарей. Горький в надежных руках.

Вика затянула шнурок на доспехе Арнольда, у того пальцы плохо слушались на морозе. Драться им предстало еще долго.

— Мы тоже пойдем, тут есть кому отстоять честь института. Кто-то же должен этого зайчика охранять? — она кивнула Антону. — А то он до «Скарабеев» не дойдет, заблудится. Как в прошлый раз…

— Это было случайно!

— Ну конечно. Случайно оставил карту в тумбочке. Что бы ты без нас делал⁈

Леня подошел к Антону и встал рядом, положив руку ему на плечо. Аня Извольская заткнула волосы под воротник и принялась проверять боевые ножи на поясе. Марк Трубецкой тоже был в деле.

Михаил быстро пересчитал бойцов глазами и одобрительно хмыкнул.

— Тогда — к «Скарабеям». Оставайтесь на связи. Если что…

— Иди уже! — крикнули все до одного и легонько поддтолкнули Мишу. — Нашелся тут бог!

И хихикая, команда тронулась через двор в сторону Стены. Прорыв разметали на небольшие группы тварей и понемногу отстреливали по одной, но все равно чтобы добраться до «Скарабеев», им придется попотеть.

Прежде чем пропасть в провале, Антон оглянулся через плечо на Михаила — пытаясь поверить в то, что только что увидел. Мишка не просто Маг Высших сил в свои восемнадцать, царь и сильнейший из магов, а еще и бог?

Внутри у Антона все пылало. Рана давно затянулась, но продолжала колоться. Уши тоже горели, и как же он был рад, что на нем шапка. Эх, а ведь когда-то он поклялся, что не даст этому засранцу спуску. Станет еще сильнее, чем он, но…

Нет, бесполезно. Видать, такой он, этот Миша Кузнецов. Недосягаемый.

— Ну ничего, — пробурчал Антон, догоняя остальных. — Погоди, Миша. Будет у меня три жены…

* * *

Фанеров остался стоять на месте, ловя ртом снежинки. Он постоянно дергался, словно внутри один Фанеров спорил с другим. Кто побежал, было неизвестно.

Михаил обернулся к нему.

— А ты, Жень? Ты чего застрял? Не будешь их догонять?

Когда Фанеров отозвался, голос его был ровным, чужим, без знакомых истеричных ноток.

— Нет. Там я не нужен.

— Ага, значит, не Женя, — выдохнул Михаил.

— Сами справятся, — сказал Страж губами Фанерова. — Моя задача — наблюдать. Нападать на порождения Хаоса мне запрещено, только обороняться. Я буду для них обузой.

Михаил помолчал секунду.

— Ну хоть честно. Раз так, оставайся. Помоги хотя бы лекарям.

Фанеров кивнул и продолжил смотреть в пустоту.

Михаил оглядел двор, словно задумавшись о чем-то. Горьким давно занимались лекари, плюс над ним порхали несколько деталек Болванчика. Алексей Максимович не пропадет.

Кузнецов подмигнул своему питомцу, а затем воздух вокруг него с тихим хлопком закрутился воронкой. Снег взвился столбом и быстро осел. Вместо Михаила кружились снежинки.

Фанеров не сдвинулся с места. Просто наблюдал за снежинками и ловил их ртом.

— Жень, — к нему подбежала девушка-лекарь. — Ты в порядке? Ты не ранен?

Вдруг его взгляд изменился. Он так и застыл с открытым ртом. Потом встрепенулся. Его глаза горели обычной… Фанерностью.

— Я? Нормально. Как могло быть иначе⁈ — и Фанеров, гакнув, разорвал на себе куртку. — Вот видишь, ни одной царапинки! Где тут генералы? Где божества⁈ А? А⁈

Девушка поглядела на его розовую грудь, вздохнула и, закатив глаза, побежала дальше.

— Придурок…

Фанеров оглядывался, но не божеств, не генералов, ни самого завалящего монстра нигде не было.

А над двором по-прежнему вился снег.

Глава 4

+1 в копилку

Российская Империя.

Красная площадь.

Они врывались в тучу монстров, как раскаленный клинок в масло, уничтожая их десятками, сотнями…

А божества все стояли подле собора, не спеша присоединиться к общей свалке. Словно оценивали боевые навыки царя с его верным конем. Или хотели дождаться, пока царь сам не упадет подле них на колени.

Царь не пожелал продолжать «развлекать» их — и направил Булата прямо на них. Наперерез встала настоящая стена тварей — черная, казавшаяся бесконечной, что ревела тысячами глоток. Он рубил, не глядя, отдавшись чистым инстинктам, забыв про боль, иссушенные каналы и то, что его вот-вот покинет сознание. Левая рука онемела окончательно, а правую начинало сводить судорогой. Каждое движение отдавалось болью в пульсирующем боку. И только кроха силы, оставшаяся у него в груди, не давала царю сдаться. С каждым ударом она становилась все меньше.

Твари сыпались на них со всех сторон, меч Петра казался свечой в море тьмы. Булат фыркал, бил копытами, крушил черепа, не давал монстрам задеть своего всадника, однако и на нем появлялись все новые раны.

Наконец они прорвались через последнюю линию обороны, и конь поскакал по раскаленной брусчатке к Лобному месту, где их ждали божества.

Орда опять замерла. Как по команде, тысячи тварей, которые нескончаемым роем лезли из порталов, припали к земле, словно поклонились своим господам.

Их было двое. Одна великанша, закованная в ржавые доспехи. Ее глаза были закрыты повязкой, из-за которой тек поток желеобразного света. В одной руке у нее был тяжелый меч величиной с двухметровую рельсу, в другой слегка покачивались весы. Подле нее сидело еще одно божество — и оно напоминало помесь монстроподобного человека и гигантского шакала. Кажется, нечто похожее было у Египтян в мифологии, это был их бог смерти. Катя ужасно любила книжки про древние страны и их мифы.

Петр вздохнул. Он слышал как бьется собственное сердце — где-то в горле, отдаваясь во всем теле. Вспомнив дочь, он немного приободрился. Интересно, как у них с Пашей и Настей дела?

— Царь Петр Петрович Романов, — прогремело божество с весами. — Наконец-то ты дошел до тех, кто будет тебя судить…

Ее весы заколебались. На одной чаше появилось перышко, а на другой сердце… И оно билось.

Петр скрипнул зубами. Билось в такт его собственному сердцу, которое, казалось, отсчитывало последние мгновения. Весы качались.

— Ты правил целых триста лет, — вещала божество-судья. — И накопил море грехов. Ты казнил, обманывал, свергал и участвовал в войнах. Что ты скажешь в свое оправдание?

— Да пошла ты, — сплюнул царь. — Мне некогда оправдываться перед какой-то мелкой богиней чуши. Поднимай свой меч, покажи, что умеешь не только болтать. А твой питомец…

И он указал острием на божество-шакала.

— Может, не только скулить.

Божество-судья снисходительно улыбнулось. Перышко на ее весах поднялось вверх, а сердце буквально упало.

— Виновен! — провозгласила богиня и вскинула свой тяжелый меч. — На колени, царь, и позволь мне, Судье, отсечь твою голову!