Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

востоку, а другою – к западу. Продольные стены содержат по 11 саж. и 1 аршину каждая. Южная и северная стены – каждая по семи сажень. Входные двери были в южной стене. В восточной стене находился пролет, шириною в пять сажен, к которому примыкала алтарная пристройка в виде трех выступов – одного большого и двух малых. На средине храма уцелели остатки четырех квадратных столпов, вероятно поддерживавших средний купол. В фундаменте алтарной части открыт престольный камень, с 4 углублениями для ножек престола и пятым посредине, для мощей. Ближе к восточной, округлой стене алтаря, где обыкновенно устраивается горнее место, найдены 12 камней, положенных, как полагают, в честь 12 апостолов; между ними и престолом – еще 4 камня в честь 4 евангелистов. Пол как в алтарной части, так и в самой церкви, состоял, судя по остаткам, из мозаики и четырехугольных плиток, поливной горшечной работы. В стенах отысканы были горшечные голосники[19]. Стены по штукатурке расписаны были фресками.

Переходя к эпохе построек при потомках Ярославовых, прежде всего встречаем в детинце киевском два монастыря – Св. Андрея (Янич), построенный в 1086 г. Всеволодом Ярославичем, и Св. Феодора (Вотч) – заложенный в 1128 г. Мстиславом Владимировичем, сыном Мономаха.

Монастырь Св. Андрея, как кажется, основался при церкви Св. Андрея позже, едва ли не усердием княжны Янки, или Анны, дочери Всеволода, сестры Мономаховой. В нем она и постриглась, собравши около себя много черноризцев; в нем и погребена была в 1113 году; от ее имени и получил монастырь свое отличительное название. Монастырь сделался вскоре любимою усыпальницею Мономаховичей, разбогател и приобрел значение. Летопись дважды (под 1127 и 1231 гг.) упоминает об игуменах Янчина монастыря. Несмотря, однако же, на историческое значение обители, местность ее доселе с точностью не определена. Предполагают, что она должна была находиться несколько южнее Десятинной церкви, вблизи княжого двора, но не на одной линии, а несколько западнее от нынешней Трехсвятительской церкви, построенной на месте церкви Св. Василия.

То же самое должно сказать и о монастыре Св. Феодора (Вотче), которому суждено было играть весьма печальную роль в истории Киевского княжества. Несомненно то, что монастырь этот находился также к югу от Десятинной церкви, но ближе к воротам детинца (градским или Батыевым), ведшим на мост. В 1638 г. место Вотча монастыря и в нем церкви Феодора Тирона еще было известно; но теперь о нем можно только догадываться. Название Вотча. т. е. отчего, отцовского, дано было ему, как предполагают, ближайшими потомками Мстислава, которые так же охотно избирали его местом погребения своих близких, как и Янич монастырь. В 1132 году положено было в Федоровском монастыре тело самого основателя его, а затем с 1154 по 1198 год летопись упоминает имена еще восьми князей, погребенных там же.

Под 1147 г. помещен в летописи трагический эпизод убиения несчастного Игоря Ольговича, бывшего великого князя, а в ту пору смиренного инока Феодорова монастыря. Памятью этого грустного события и самого Вотча монастыря осталась нам икона Пресвятой Богородицы, перед которой, по преданию, молился Игорь Ольгович в последний час перед кончиною своею.

Надо полагать, что Вотч монастырь, после погрома Батыева, уже не поднимался более из развалин, судя по тому, что под 1259 г. находится занесенное в летопись сведение о том, как Даниил Галицкий украсил церковь Св. Иоанна Златоустого в Холме иконами из монастыря Федоровского и колоколами, вывезенными из Киева.

Вне древнего города Киева (разумея под именем города и детинец, и Гору) нам еще придется отметить в пределах города лишь очень немногие пункты. Остановимся в числе их только на тех, которые и до сих пор заняты более или менее уцелевшими на них древними памятниками или, на основании сохранившихся исторических свидетельств, достоверно могут быть приурочены к определенным местностям современного нам Киева.

Припомним то, что мы уже говорили выше о расширении Киева при Ярославе и о крайних пределах его распространения в конце XI века. Припомним, что к югу город занял в этот период часть древнего Перевесища; весь северо-восток был занят Подолом вверх по берегу Днепра с одной стороны и до гор Скавики (Щековицы) и Киселевки с другой стороны. Это пространство нового, так сказать, позднейшего Киева, постепенно вводилось в черту города и обносилось то окопом, то столпием, или тыном, в которых для проезда оставлялись немногие крепко охраняемые ворота. Так мы знаем, что на севере весь Подол, от Днепра до Скавики, огражден был столпием, за которым и простиралось то открытое, незаселенное пространство, подходившее к самым стенам города, которое во всех городах древнерусских, как и под Киевом, носило название Оболони. Мы знаем также, что на северо-западе между возвышенностями Скавикой и Киселевкой существовала также ограда, в которой упоминаются ворота Подольские, стоявшие на месте нынешнего Житного торга.

Рис 6. Игорева икона Пресвятой Богородицы

Но и эти новые границы в начале XII века уже оказались тесны для Киева: город продолжал расширяться в направлении северо-западном, и за воротами Подольскими, по направлению сходившихся здесь дорог, мало-помалу выросло предместье, получившее название Копырева конца. Этот конец играл немаловажную роль в истории Киева, вместе с соседним к нему пригородным урочищем, известным в летописях под названием Дорожичей и Дорогожичей, которое занято ныне учебным или лагерным полем: оно было особенно важно для Киева в военном отношении. С востока Киев был неприступен по своим горам; с юга подступ к нему тоже был загражден дебрями и лесами; с севера не менее прочною защитою Киеву служили овраги и непроходимые болота, и только с запада примыкал стольный город к открытой, широкой и волнообразной равнине, которая во всех войнах являлась постоянным сборным пунктом для враждебных полчищ. Хотя город и был с этой стороны обнесен стеною с крепкими воротами и защищен от внезапного нападения, но все же западная сторона Киева являлась наиболее слабою его стороною. К тому же в Дорогожичах находился главный узел трех важнейших дорог, сходившихся к Киеву: Белгородской (ведшей на Волынь, в Польшу и Галицию), Вышегородской (которая вела в Польшу и Литву) и третьей, пролегавшей до пограничного Юрьева.

В половине XII века, даже и здесь, на отдаленнейшей окраине Киевского предместья, видим возникающие церкви и обители, воздвигаемые неутомимым рвением благочестивых князей. Всеволод II Ольгович (1140–1146) закладывает церковь Св. Кирилла и монастырь при ней. Летопись упоминает под 1171 г. о возобновлении этой церкви «княгинею Всеволожею» (Мариею Казимировною, женою Всеволода Чермного), которая вскоре после того в той же обители приняла перед смертью чернечскую схиму и была похоронена в ц. Св. Кирилла. Под 1194 г. упоминается в той же обители