Стальной прибой - Джек из тени

назад натертый до зеркального блеска, теперь был похож на палитру безумного художника-мясника. Липкая, чавкающая каша из крови, осколков хрусталя, брошенных вееров и чьих-то несбывшихся надежд. Воздух откровенно вонял от магических разрядов, горелой плотью и тем самым специфическим, медно-сладковатым запахом бойни, который уже никогда не выветрится из моей памяти.

Рядом, тяжело дыша, сидели мои женщины. Урсула в остатках дорогущего платья теперь выглядела именно так, как и должна — валькирией после жаркой сечи. Вся в чужой крови, но с горящими глазами. Лира же, наоборот, казалось, выключилась. Ее лицо было бледным, хвосты безвольно лежали на грязном полу, а в глазах застыла какая-то серая усталость. Одна за вечер прикончила больше народу, чем иной солдат за всю свою жизнь. Даже для нее это был перебор. Тишину, нарушаемую лишь стонами раненых, которых уже начали растаскивать по углам уцелевшие гвардейцы, прервал знакомый голос.

— Барон. Живы?

К нам, перешагивая через трупы, подошел маркиз Вильяда. Око Короля выглядел так, будто не спал неделю, а потом его еще и пропустили через мясорубку. Камзол порван, на щеке саднящая царапина. Но глаза были ясные и холодные, как лед. Взгляд человека, который уже переключился с режима «выживание» на режим «ликвидация последствий».

— Как видите, маркиз, — прохрипел ему, с трудом поднимаясь на ноги. Тело ломило, адреналин отступал, оставляя после себя гулкую пустоту и ноющую боль в каждой мышце. — Хотя позвоночник просит пощады.

— Это меньшее из зол, — коротко бросил Вильяда, оглядывая побоище. — По моим прикидкам, мы потеряли почти треть приглашенных гостей. Два министра, пять генералов, с десяток влиятельных глав родов. Виртел и его ушастые друзья знали, куда бить. Это неплохо удавшаяся попытка обезглавливания власти.

— Где он? — коротко спросила Лира, тоже поднимаясь. — Принц-предатель.

— Ушел, — Вильяда скривился, как от зубной боли. — Как крыса, через потайной ход из личных покоев. Мои люди уже там, но след простыл. Ушел в город.

— Ненадолго, — пообещала Лира. — Он не уйдет из столицы.

В зал начали входить отряды дворцовой стражи с носилками и лекари. Началась сортировка. Живых — направо, мертвых — налево. Я смотрел, как выносят тело того самого пухлого барона, что так лихо орудовал клинком из трости. Не повезло мужику, нарвался на мага. А ведь толковый был, судя по всему.

— Что дальше, маркиз? — спросил, понимая, что светский вечер плавно перетек в военный совет.

— Дальше — война, барон, — Вильяда потер уставшее лицо. — Гражданская война. Виртел не просто сбежал. Он побежал к тем, кого он годами подкармливал и обещал земли и титулы. Генерал фон Фалькен и его Седьмой егерский корпус, расквартированный на юге. Гарнизоны трех пограничных крепостей, где коменданты — его личные ставленники. Они уже получили сигнал. Прямо сейчас, пока мы тут с вами трупы считаем, они поднимают знамена с гербом Виртела. Меньшая часть армии, да. Но боеспособная, а главное, мотивированная ее часть.

— И ушастые, — добавил я. — Они ведь не просто так тут шоу устроили. Это была отвлекающая операция. Основной удар будет там, на границе. Они выступят единым фронтом с предателями.

— Именно, — кивнул маркиз. — Нам нужно удержать столицу и не дать им прорвать оборону на юге. Король… — Вильяда замялся, — Его Величество передал всю полноту военной власти младшему принцу. А тот, в свою очередь, уполномочил меня действовать по своему усмотрению.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Ваше поместье, барон, становится штабом военной операции в столице. Все ваши люди поступают под мое прямое командование. С вас — зачистка города от оставшихся диверсантов и ликвидация самого Виртела. С меня — лояльные Короне полки и координация с армией.

— Принято, — коротко ответил ему. — Мои снайперы уже контролируют периметр. Люди Гюнтера и наши лисички прочесывают ближайшие дома.

— Надеюсь, в следующий раз не придется напяливать эти тряпки, — пробурчала Урсула, с отвращением глядя на остатки своего платья. — Воевать в штанах как-то сподручнее.

Мы покинули бальный зал, который теперь больше походил на морг, и направились в малый тронный зал, где Вильяда спешно организовывал временный командный пункт. По дороге мы видели следы бойни — разбитые статуи, пробитые гобелены, тела гвардейцев и эльфов в коридорах. Дворец, который еще пару часов назад был символом незыблемой власти, теперь выглядел как после артобстрела.

В зале уже суетились адъютанты, раскатывая на огромном столе карты. Младший принц, бледный, но с горящими решимостью глазами, отдавал отрывистые приказы. Пацан взрослел на глазах. Недалеко от него сидел в глубоком его отец, старый король. Монарх молчал, просто наблюдая, как его государство трещит по швам, и как его младший сын пытается склеить его заново из осколков, которых с каждым часом сыплется ему в руки все больше и больше.

Я подошел к столу, на котором была разложена подробная карта южных провинций. Лира тут же встала рядом, ее цепкий взгляд разведчицы мгновенно впился в диспозицию.

— Они ударят здесь, — лиса ткнула пальцем в точку на карте, где сходились три дороги. — Крепость Нордхайм. Это ключ ко всему южному флангу. Если падет, дорога на столицу будет открыта.

— Ее гарнизон нам верен? — спросил у подошедшего Вильяды.

— Комендант — старый граф, служака до мозга костей. Присягу не нарушит, — ответил маркиз. — Но у него всего три тысячи копий. А против него, по самым скромным подсчетам, движется объединенная армия Виртела и темных. Не меньше десяти тысяч.

В этот момент в зал, растолкав охрану, ворвался запыхавшийся гонец. Весь в грязи, на лице — смесь ужаса и отчаяния. Он рухнул на одно колено перед младшим принцем.

— Ваше высочество! Беда!

— Говори! — резко приказал принц.

— Седьмой егерский корпус генерала фон Фалькена… они подняли мятеж! — выпалил гонец. — Соединились с армией темных эльфов у Черного брода. Прямо сейчас они единой колонной идут на Нордхайм! Наш аванпост на перевале уже смят! Они… они идут под одними знаменами, ваше высочество! Знамена Виртела и кровавая роза Мортаны — рядом!

В зале повисла тишина. Это было худшее, что мы могли услышать. Одно дело — мятеж. Другое — когда твои же соотечественники, идут в одном строю с теми, кто еще вчера вырезал их семьи. Я посмотрел на карту. От Черного брода до Нордхайма — десять дней марша. Но, даже это не главное. Время, вот чего у