Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

и необуздан океан, удостоившись благоволения императора [Карла], я решился… провести эксперимент, поехать и увидеть это собственными глазами»[32], и подробно описать экспедицию. Ему предстояло стать агиографом Магеллана. В его многостраничных трудах едва ли встретишь хотя бы одно критическое слово о командире. При этом Пигафетта был обязан составлять самый полный и увлекательный отчет о путешествии, он проявлял любознательность, поочередно выступая в роли естествоиспытателя, этнолога, педантичного собирателя сведений о языках, астронома и климатолога… и выжившего. Дитя своего времени, Пигафетта воспевал исследовательский дух эпохи Возрождения.

В Лиссабоне разворачивающиеся события вызывали гнев и тревогу. Множество португальцев пересекали границу в поисках возможностей в Кастилии, однако опасения, что Магеллан нанесет серьезный ущерб национальным интересам, привели к тому, что его объявили предателем. Путем обещаний и угроз португальский посол в Испании старался выманить их с Фалейру обратно. Предложение вернуться в Лиссабон и представить свой план на рассмотрение королю Мануэлу было оставлено без внимания. Магеллан догадывался, что, вероятнее всего, на родине его схватят и казнят, а возникшая угроза убийства подвела Карла к решению приставить к ним телохранителей.

Магеллан вел борьбу одновременно на нескольких фронтах. Невзирая на выданный королем мандат, антипортугальские настроения были сильны, особенно в Каса-де-Контратасьон. В октябре на севильской судоверфи на этой почве возник инцидент: Магеллана уличили в том, что он поднял флаг, по недоразумению принятый за португальский. Начались беспорядки. Был убит один из лоцманов. Магеллан открыто заявил королю, что узнал в толпе Себастьяна Алвариша и что тот и был провокатором.

Даже 18 июля 1519 г., меньше чем за месяц до отплытия, Алвариш вновь попытался сорвать экспедицию Магеллана. В письме королю Мануэлу он сообщает, что застал мореплавателя в редкий момент: тот собирался в путешествие. «Я пришел в дом Магеллана и обнаружил, что он наполняет корзины и сундук провиантом и разными вещами»[33]. Хотя угрозы, попытки подкупа и эмоциональные призывы не заставили Магеллана изменить решение, все же они, видимо, его расстроили. «Он сильно сокрушался, сказал, что очень переживает по этому поводу, но не представляет, что могло бы послужить оправданием его ухода от короля, проявившего к нему такую благосклонность»[34]. Были и другие способы причинить перебежчику беспокойство: хорошо осведомленный Алвариш намекнул, что мореплавателю следует проявлять предельную осмотрительность. «Он, Магеллан, считал, что отправляется в качестве адмирала; мне же было известно, что для противодействия ему посылают других лиц, о коих он узнает, когда уже будет поздно спасать его честь. И я посоветовал ему не обращать внимания на мед, подносимый к его губам епископом Бургосским»[35]. Алвариш дал точную оценку расколу в команде и пагубному влиянию епископа. А упомянутый им вскользь провиант впоследствии окажется критически важным для выживания.

Помимо прочего, Алвариш располагал подробными сведениями о предполагаемом маршруте экспедиции. Он писал королю Мануэлу: «Как сообщается, они пойдут сначала до мыса Фриу [у Рио-де-Жанейро] вдоль Бразилии, оставляя ее по правому борту… а оттуда прямиком до Малуку, кои земли я видел нанесенными на глобус и карту [которые они возьмут с собой]»[36]. К этим словам он добавил проклятие: «Пусть Господь Всемогущий сделает так, чтобы вояж их уподобился плаванию Корте Реалов и чтобы Ваше Величество оставалось спокойным»[37]. Гашпар и Мигель Корте Реал – португальские мореплаватели, бесследно исчезнувшие в северных морях.

Знал Алвариш и о том, что с Фалейру творится неладное. «Я разговаривал с Руем Фалейру дважды… мне представляется, что он не вполне в себе и что его знакомец лишил его всякой мудрости»[38]. Тревожные симптомы психического расстройства у Фалейру замечали и другие. Этот человек, знаток астрономии и астрологии, тронулся умом. Неделю спустя его сместили, посулив участие во второй флотилии.

Уход Фалейру открыл перед епископом простор для ужесточения контроля над верховным командованием Магеллана. Фалейру нужна замена, и роль сокомандующего перешла к Хуану де Картахене – теперь этот пост под полным контролем Фонсеки. Как и ранее Фалейру, Картахена назначен «ближайшим лицом» – двусмысленный титул, вносивший еще больше путаницы в командную иерархию. Остался ли он подчиненным Магеллану, или их положение сравнялось? Несомненно, каждый трактовал эту должность по-своему. Это стало дополнительным ингредиентом в рецепте будущих невзгод, обрушившихся на флотилию в море. Безусловно, подразумевалось, что по всем важным вопросам Магеллан должен советоваться с Картахеной.

8 мая 1519 г. Магеллан получил последние распоряжения Карла. Как и во всех случаях, когда монархи предпринимают попытки контролировать неконтролируемое, эти детальнейшим образом прописанные распоряжения были абсолютно невыполнимыми в суровых морских условиях. Будучи генеральным инспектором, Картахена тоже получил копию приказов, из чего, возможно, предположил, что по рангу он равен Магеллану. Карл усугубил проблемы, которые впоследствии влияли на ход плавания. Многократно повторялось требование о запрете вторжения на португальские территории, хотя любому, кто об этом задумывался, было ясно, что армаде как минимум придется плыть через португальские территориальные воды у побережья Бразилии. Что касается Молуккских островов, вопрос границы оставался открытым.

Не исключено, что и сам Карл оставался в сомнениях относительно намерений выбранного им капитана. Неоднократные и настойчивые указания «плыть прямиком к пряностям»[39] говорят о подозрениях, что Магеллан может взять курс в иное место. На такую мысль наводила и оговорка о шести островах. Алвариш доложил Мануэлу о серьезных конфликтах между Магелланом и чиновниками Каса-де-Контратасьон: те его терпеть не могли. Осложненная ситуация, в том числе распри между Магелланом и Картахеной, между португальской и испанской группировками в команде, равно как и причуды упрямого Магеллана, – все это создавало условия для будущих крупных неприятностей.

Самое главное, чего настойчиво требовали от Магеллана приказы, это в обязательном порядке делиться информацией с капитанами и офицерами всех кораблей армады; необходимо было составить план и изложить его в письменном виде. Капитаны были обязаны соблюдать общепринятую практику мореходства, ежедневно после полудня лично приветствуя флагманское судно, и следовать установленному порядку, если корабль отобьется от флотилии. Проще говоря, подразумевалось, что экспедиция будет основана на тесном взаимодействии. В представлении Магеллана все должно было выглядеть совершенно иначе. На вопрос Алвариша о субординации Магеллан ответил, что «в море будет поступать по своему усмотрению»[40].

К началу августа 1519 г. корабли были полностью загружены запасом продовольствия на предстоящие два года и готовы к отплытию. Двумя месяцами ранее, 28 июня, в результате выборного процесса, сопровождавшегося масштабным подкупом, Карла избирают императором Священной Римской империи. Овладев обширными территориями в Европе и Америке, он решил, что его судьба – стать монархом мира. Его личным девизом были слова Plus Ultra («Всё дальше»). Помочь ему в осуществлении этой миссии должен был Магеллан.

Глава третья

Молуккская