Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

любимым прибежищем уток, лысух и чаек среди снега и льда. Чайки летают челноком через облака поднимающегося пара, испытывая на своих крыльях его влажную негу, потом рассаживаются на соседних скалах. Утки ныряют в теплых водах и с важным видом отряхиваются, своим поведением напоминая визирей в турецкой бане. Чем холоднее утро, тем больше собирается птиц у этой полыньи с теплой водой на Дунае. Присутствие человека вызывает у них беспокойство, но через некоторое время птицы привыкают к нему, как к бесполезному незнакомцу с тростью и черной коробкой, в которой что-то щелкает, но не вспыхивает. Во время паводка поднимающийся пар исчезает из-за поднявшегося уровня воды Дуная. Лишенному способности на дальние переходы инвалиду приходится изо дня в день изучать реку только в одном месте. Зато можно следить за тем, как быстро меняется уровень воды, буквально на протяжении дней или даже в считаные часы. При этом становишься очевидцем постоянного изменения ее цвета, ее поверхности и горизонта вдоль берега у Пешта, церквей и водонапорных башен, странной, напоминающей кита конструкции над старыми складами и базаром. Вот так проходит исследование половины километра между Дунаем и домом около улицы Бела Бартока, а также народа, чаще всего встречающегося на этом пути. Это, во-первых, молодой дворник с «конским хвостиком», толкающий перед собой гигантскую детскую коляску, груженную листьями, банками пива и старыми газетами. После Рождества в передний левый угол своей тележки он вставляет веточку вечнозеленого растения, служащую ему очень личной рождественской елкой, ощетинившейся, как его собственные усы. Во-вторых, женщины в пекарне, предлагающие купить четыре разных сорта ржаного хлеба и аппетитные французские рогалики, если только к ним прийти не слишком рано. Венгрия – страна кифли (или кифле), представляющей собой батон белого хлеба в форме полумесяца, по-видимому перенятой с полумесяцев на мечетях во время турецкого владычества. Эта конкретная пекарня к тому же славится длинной, просто соленой «пивной» Кифли. Вероятно, такой батон изобрели для иллюстрации склонности венгерского народа брать лучшее из османских времен и приспосабливать его по своей прихоти. Недалеко от пекарни всегда встречается крупный мужчина в костюме под его большим анораком, сидящим как-то неловко, с тараканьими усиками, торчащими на его верхней губе, из-за которых он выглядит чрезмерно гордым. Его черные ботинки отполированы до предельного блеска, и, как у того уличного подметальщика, в левой руке всегда сигарета. И пусть представители более благополучных народов отворачиваются от этой вредной привычки, венгры все еще любят покурить свои сигареты. Они вертят их между пальцев наподобие медалей времен проигранных войн.

Ближе к улице Менеши можно встретить тех, кто вышел выгуливать собак. Они представляют собой стайки улыбающихся женщин с маленькими, бестолково тявкающими собачками, появляющиеся с первым светом на горе Геллерт и останавливающиеся на улице поболтать, а в это время их питомцы обнюхивают друг друга. Приветствовать таких женщин следует радушно, с поклоном или улыбкой, но, чтобы не выйти из рамок приличия, останавливаться с ними никак нельзя. Однажды январским утром с детьми мы лепили из трех маленьких колобков снега миниатюрного снеговика на крышке зеленой урны у остановки трамвая. При этом получилось изваяние, имевшее большое сходство с Венерой Виллендорфской4. Ободок головного убора снеговика украсили блестящей монетой венгерских пяти форинтов. Когда двадцать минут спустя вернулись к этой остановке, монеты уже не было, ее кто-то унес, а снеговика свалил на землю какой-то угрюмый человек, не понимающий шуток, или прихватил с собой, наоборот, шутник, чтобы водрузить его где-нибудь на подходящем подоконнике.

Под горой Геллерт (Геллер-Хедь, 235 м) бьет двенадцать горячих ключей5. В пору османского владычества это место получило известность как холм боснийского героя Герца Элиаса, убитого, когда он остановился для совершения молитвы в самый разгар сражения с врагом. Турки назвали эти ключи «атчик илидья» или «купель целомудренных дев», а над нею возвели специальную конструкцию, чтобы омовение девственниц происходило в условиях уединенных и несковывающих6. Купель разрушили во время австрийской осады в 1686 году (когда города Буда и Пешт были освобождены от турок), а в последующие столетия по частям ее восстанавливали. Когда обстановка улеглась, девственницы сюда воротились снова, если верить холстам художников-счастливчиков XIX века, которым позволили здесь рисовать с натуры. Венгры прозаически назвали здешний водоем «грязевыми ваннами».

В 1920-х и 1930-х годах гостиница наверху становилась все грандиознее на вид, да еще купели облицевали мозаичной керамической плиткой мастеров цеха Жолнаи, а парадную лестницу гостиницы украсили сценами из исторической поэмы Яноша Арани «Смерти Буды»7. В этой поэме из шести частей приводится рассказ об охотничьей экспедиции Гунора и Магора, начавшейся на берегу Каспийского моря с погони за дивным оленем. Погоня заканчивается на берегу Азовского моря, где два героя поэмы обосновываются на острове с двумя похищенными местными девами. От их отпрысков берут начало племена гуннов и венгров. Закрытая область купелей располагается ниже главной дороги, ведущей к мосту Свободы. Лестницы ведут вниз из длинного влажного коридора к восьмиугольному бассейну, из которого горячая вода уходит в скальную породу. Над головой грохочут невидимые отсюда трамваи. Температура здесь 30 градусов по шкале Цельсия, зато влажность приближается к 100 процентам. По лестнице можно подняться в пещеру, чтобы посмотреть исток одного из родников, глубоко уходящий в красновато-серую породу скалы.

Горячие источники считаются не освоенной до сих пор сокровищницей Венгрии. Земная кора здесь тоньше, поэтому воды располагаются ближе к поверхности, чем в большинстве остальных стран. Купание в них считается полезным из-за целебных свойств воды, а также рекомендуется ради чистого удовольствия, получаемого от погружения тела в нее. Источники расположены по плавной дуге, начинающейся от горы Геллерт, выгибающейся далее на северо-запад от Буды по низким (до около 700 м) горам Пилиш и заканчивающейся у городка Хевиз (переводится как «горячая вода») близ западной оконечности озера Балатон, находящегося в 160 километрах от Будапешта. Горячие источники, скорее всего, послужили решающим фактором, подвигнувшим сначала кельтов, потом римлян, а после них венгерские племена на то, чтобы здесь остаться. И несомненно, из-за них же турки точно так же отказывались возвращаться домой.

В начале 1990-х годов случилось заняться исследованием судьбу родников Будапешта, а поводом для этого послужили тревожные газетные сообщения о резком снижении в них уровня воды. Деловые люди начали открывать одну новую купель за другой, особенно на берегу реки со стороны Пешта, переливать в бутылки все большее количество воды из источников на продажу в качестве минеральной воды. Администрация бокситовых и угольных шахт в районе города Татабанья, где первоклассную воду день и ночь лили, что называется, коту под хвост, проявляла просто безрассудную расточительность. И все это сыграло