Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

мы только что прошли. К тому же здесь находится одно из самых красивых мест в целой стране после утраты гор Верхней Венгрии (теперь Словакия) и передачи после Первой мировой войны территории Трансильвании Румынии. Вершины гор Пилиш с левой стороны от нас и горного массива Бёржёнь (высоты до 939 м) справа прячутся в белизне низкого облака.

Потом за бортом показывается остров Хелемба, лежащий в 1713 километрах от маяка в Сулине в устье реки на словацком берегу. Этот остров, как большинство островов, до того как мадьяры заняли территорию будущей Венгрии, служил местом погребения покойников. Впервые упомянутый в церковных записях в XIII веке, этот остров получил известность из-за своих абрикосовых деревьев. Теперь он считается необитаемым, большой куст ивняка как раз покрывался зеленью. Серые цапли наблюдали, как мимо проходило наше судно, изображая интерес к чему угодно, кроме волны, набегающей на гравий их берега, от носа судна. Навстречу нам вниз по реке пронесся зарегистрированный в Голландии пароход «Новалис». Затем мы проходим под зеленым мостом Марии Валерии, соединяющим Эстергом, где располагается престол венгерской римской католической церкви, со Штурово на словацком берегу. Этот мост разрушили во время Второй мировой войны, и он оставался в руинах на протяжении многих десятилетий в качестве опровержения официального мифа о венгерско-словацком примирении, якобы произошедшем под пристальным контролем представителей социалистического интернационала. Его наконец-то восстановили в 2001 году. И с тех он представляет большую ценность для словаков как путь на заработки в Венгрию, где безработица намного меньше, а также для венгров, желающих прогуляться до термальных ванн в городе, который они все еще нызывают по-довоенному Паркань, и попробовать немного приличного пива.

Мы доставили прибрежную гостиницу ее владельцам в небольшой залив с развесистыми ивами. Там над водой на крепких бетонных основаниях с надстройками из стали стоят странные шалаши. Новый ресторан, как только мы его отцепили, выглядел совсем небольшим заведением, его красный корпус и ярко-белые верхние палубы терялись на фоне берега. Вдалеке выстроились многоквартирные дома предместий Эстергома.

Мы выполнили один из последних рейсов «Татабаньи». Обремененные издержками на его содержание, владельцы неохотно продали судно греческой судоходной компании вскоре после нашего вояжа. Носящее теперь имя «Аня» и под подставным флагом Панамы, оно в сентябре 2010 года ушло прочь вниз по Дунаю к пункту назначения в Стамбул. Переименование судов особой удачи никогда им не приносило, и этот случай исключением не стал. 5 декабря 2010 года «Аня» начала тонуть при сильном волнении моря с находившимися у нее на буксире двумя баржами. Произошло это у черноморского побережья рядом с городком Килиос к северо-западу от Стамбула. Одна из барж разломилась пополам и затонула. Команде, состоявшей из бенгальцев, удалось довести «Аню» (с большим креном, черпающую бортом воду) и вторую баржу на песчаный пляж одного популярного курорта. С тех пор об этом судне ничего больше не известно. Раньше знавшие о его существовании венгры полагают, что его списали на металлолом18.

В июле 2012 года мне случилось снова посетить Сентендре, чтобы познакомиться со словенским геомантом Марко Погачником. Сначала М. Погачник числился художником и скульптором авангардистского направления, а потом приобрел навыки в древнем искусстве геомантии – гадания с помощью земли – и развил методику, которую сам называет литопунктурой19. Для заживления повреждений, нанесенных человеческим насилием, он предлагает в стратегические точки на коре земли ставить высокие, резные камни. Ранее он уже поместил такие камни в одном из районов конфликта на планете, то есть по обе стороны границы между Ирландской Республикой и Северной Ирландией.

Власти его собственной страны относятся к М. Погачнику достаточно серьезно, чтобы остановить свой выбор на его макете нового герба Словении как государственного новообразования на территории расчлененной Югославии. Как и на старом гербе, центральное место принадлежит священной горе Словении Триглав (2863 м) с ее тремя остроконечными вершинами. Среди новых черт герба следует назвать реку с двумя протоками у основания вместо прежней реки с тремя протоками и перевернутый треугольник из серебряных звезд, представляющий демократию, изображенный на темно-синем фоне неба над горой. Получился прекрасный, даже мощный символ, и Словения с момента обретения независимости, освященная им, добилась большего процветания, чем подавляющее большинство стран Восточной Европы.

Мы сидим в саду одного из приятелей, попивая белое вино нового урожая из Балатонкали (на северном берегу озера Балатон). М. Погачник как раз закончил чтение трехдневного курса лекций, в ходе которого он обучал своих слушателей пониманию природы и общению с ней, особенно с деревьями. Земля, считает он, переживает масштабное преобразование, и для его успешного завершения нуждается в сотрудничестве с человеком. Если мы откажемся от такого сотрудничества или не сделаем того, что от нас требует природа, боится он, конечным результатом станет наступление хаоса.

В саду «Лотти» и «Каты» города Сентендре хотелось поговорить с М. Погачником о Дунае. Особенно о вреде, причиненном ему из-за вмешательства в природу со стороны человека, из-за масштабных работ по укрощению реки на протяжении предыдущих ста пятидесяти лет, из-за своего рода смирительной рубашки, в которую Дунай втиснули с помощью плотин и дамб. При всей его сохраняющейся красоте на рассвете или на закате, что происходит с рекой, когда люди относятся к ней как транспортному пути для судов или сточной канаве для слива отходов своей жизнедеятельности? «Экологи, как люди с рациональным складом ума, всегда выделяют главное звено, разбивают путь к нему на отдельные сегменты, хотя для меня важным представляется рассмотрение проблем Дуная в качестве целостного природного явления. Я имею в виду то, что, если какой-то реке досталось в меру пространства и времени для предотвращения вырождения, а также промежуточные участки для возрождения, тогда такой реке дано избавиться от этих проблем естественным путем… Существует тем не менее предел, после которого начинаются необратимые процессы гибели. Надо сказать, что такой вывод не может служить оправданием деяниям человека. Он внушает надежду, но в нем же заключено требование к большой сознательности…»

Последнее время большую работу Марко провел в городах. В Париже ему явилось видение Сены, вынувшей из-под воды блюдо со свернувшейся на ней змеей, которая представляла реку на всем ее протяжении. «Мы думаем, что отношения существуют всегда исключительно между людьми, но река – это тоже по-своему живое существо, субъект, существующий рядом с нами. Простой прогулки по берегу реки ради удовольствия совсем недостаточно. Надо к тому же по крайней мере две минуты посвящать реке – нырнуть в ее воду, чтобы ощутить, так сказать, единство с нею. Ощутите ее, отправив сигнал из своего сердца. Если мы научимся заново общаться с реками, этим творениям станет намного уютнее