Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

студня Сопряжения Сфер, светится в темноте и умеет затягивать раны одной лишь своей лимфой. Эксель наткнулся на неё случайно, когда на него напали гарпий по пути сюда. Она сейчас у него в комнатах, обживается. Смущается наших волчьих рож, и более от Ламберта, ну ты знаешь его нрав, и прячется под его плащом.

Геральт замер с кружкой у самых губ, его янтарные зрачки удивленно сузились, а на бледном лице отразился чистый ведьмачий прагматизм исследователя:

— Жидкий слайм? Разумный? Хмм… В бестиарии Школы Волка такие сущности описывались как агрессивные паразиты торфяников. Весемир, ты уверен, что её алхимический состав безопасен для замка? Ведьмачьи токсины в нашей крови могут сдетонировать, если она впитает слишком много.

— Безопасен, Геральт, безопасен, — весомо отчеканил наставник, садясь рядом. — Наш Грифон уже всё нам объяснил, хотя сам этого не до конца понимая. Она хрупкая и чистая, как горный хрусталь. И знаешь что? Этот суровый, пахнущий порохом замок давно нуждался в ком-то, кто не умеет убивать и проливать кровь. Пусть обживается. У нас впереди долгая каэдвенская зима, Геральт. Обычный ведьмачий быт. Будем точить мечи, варить эликсиры, слушать ментальный голос этой девочки и… просто отдыхать от безумия Континента.

Белый Волк молча сделал глубокий глоток горячего медового напитка, чувствуя, как тепло наконец разливается по израненному телу, и едва заметно, впервые за долгие месяцы войны, улыбнулся. Каэр Морхен принял своих сынов, а изумрудный свет Глиссы обещал сделать эту суровую зиму по-настоящему особенной.

Послесловие

Здравствуйте, я смог как-то сделать арт для 30 главы, как выглядит Глисса. Я хотел лучше сделать, но не могу нейронку заставить лучше сделать.

Глава 34. Угар и медовуха

Каэдвенское утро так и не принесло Синим горам солнца. За узкими, покрытыми толстой ледяной коркой окнами Каэр Морхена продолжала выть глухая, морозная метель, заметая старый подъемный мост тоннами свежего снега. Но внутри главного зала, у раскаленного докрасна очага, было тепло и пахло сухими сосновыми дровами. В углу, у длинного стола, Весемир лениво гремел алхимическими ретортами, выверяя градус кипения для свежей порции «Ласточки». Старик то и дело бросал строгие взгляды на центр зала, где на широком дубовом столе разворачивалось тактическое противостояние совершенно иного рода.

— Поднимаю ставку на три орена, — хрипло, со своим привычным каноничным вздохом проворчал Геральт из Ривии.

Белый Волк, сбросив тяжелую куртку и оставшись в простой льняной рубахе, сидел напротив Экселя. Его фосфоресцирующие янтарные зрачки хищно сузились, сканируя пространство стола. Тонкие, бледные пальцы Геральта, покрытые шрамами от сотен чудовищных когтей, хладнокровно прижали к засаленному сукну карту пехотинца Кринфрида.

Эксель оставался абсолютно невозмутим. Черны Ведьмак Школы Грифона сидел, откинувшись на спинку лавки, удерживая свою колоду веером перед лицом. Его ледяной тактический ум, взращенный на геометрии Каэр Серен, просчитывал этот расклад очень внимательно. Геральт играл за Королевства Севера, полагаясь на сильные шпионские многоходовочки и плотный урон ближнего боя. Сам же Эксель выставил черное солнце Нильфгаарда — шпионскую, прагматичную колоду, ориентированную на казнь ключевых фигур противника и жесткий контроль поля.

Прямо за спиной Грифона, едва дыша от детского любопытства, стояла Глисса. Укутавшись в ту самую огромную, пахнущую чистым мылом и сухими травами рубашку Экселя, которая была ей велика на три размера и смешно волочилась по полу, она завороженно переводила взгляд с одной яркой картинки на другую. Её хрустально-водяное изумрудное тело тускло светилось в полумраке, а жидкие русые локоны лениво колыхались над плечом ведьмака. Она искренне не понимала, почему эти двое суровых, бледных мужчин с кошачьими глазами с таким смертельным шпионским напряжением разглядывают куски картона, но ментально чувствовала бешеный азарт, вибрирующий в воздухе.

— Твой Кринфрид хорош, Геральт, — мысленно, посылая ровную и сухую ментальную волну, ответил Эксель, удерживая лицо каменным. — Но сила без баланса, как говорит Весемир — это просто лишний вес. Пропускаю ход. Забирай этот раунд.

Ведьмак Грифона легким шлепком сбросил на сукно слабую карту ловчего, сознательно отдавая тактическое преимущество Белому Волку, чтобы сохранить в рукаве свои главные козыри. Глисса над его ухом удивленно и смущенно пискнула, её ментальный голос тихо прошелестел в его разуме: «Зачем ты отдаешь ему победу, сильный мужчина? Твои картинки были такими красивыми…» Эксель лишь едва заметно ухмыльнулся уголком губ, призывая её к шпионскому спокойствию.

Геральт удовлетворенно хмыкнул, сгребая выигранные карты первого раунда в стопку, и бросил быстрый взгляд на изумрудную деву.

— Твоя спутница слишком сильно переживает за твои орены, Грифон, — негромко обронил Белый Волк, тасуя оставшуюся колоду для финального, решающего раунда. — Ламберт вчера божился, что эта бестия ночью выпьет все твои мутагены из чистой вредности, но я вижу, она просто пытается тактически шпионить за моими картами через мое плечо. Ладно, шутки в сторону. Второй раунд. Ходи первый, Эксель. Посмотрим, чему тебя учили мастера Повисса, кроме варки Филина.

Эксель вытянул из своей колоды карту «Чучела» и легким, ювелирным движением пальцев заменил ею своего сильного нильфгаардского лучника, которого Геральт уже приготовился сжечь картой казни. Тактический маневр Грифона заставил Белого Волка нахмуриться — Белый Волк понял, что его шпионское преимущество по очкам стремительно тает.

— Ты чертовски хорошо просчитываешь скрытые линии, Эксель, — негромко, качая головой, признал Геральт, выкладывая на сукно карту осадной баллисты. — Весемир никогда не жаловал гвинт, Ламберт играет как кабацкий драчун, полагаясь на блеф, а Эскель слишком честен для этого грязного сукна. Кто поставил тебе этот шпионский стиль? Старый Герхард в Каэр Серен увлекался гвинтом?

Эксель молча выложил на стол карту нильфгаардского шпиона Стефана Скеллена, добирая из колоды две новые карты, и на его бледных губах впервые за всё утро появилась едва заметная, ироничная ухмылка Грифона.

— Нет, Геральт. Герхард считал гвинт пустой тратой времени, пригодной лишь для новиградских бездельников, — спокойно, посылая ровную ментальную волну, ответил Эксель. — На тракте всякое случается. Я встретил его совершенно случайно, в таверне «Полярная звезда». Делать там было абсолютно нечего, метель за окном выла не хуже, чем сейчас в Синих горах. Лютик сидел со мной, откровенно умирал от скуки и, видимо, решил, что хмурый ведьмак — идеальный кандидат для компании. Вот он от нечего делать и научил меня играть в гвинт. Показал, что это не просто математический расчет Школы Грифона, а психология. Лютик научил меня читать чужое лицо, ловить соперника на ложной уверенности и заставлять его тратить лучшие силы впустую, пока ты просчитываешь его страх. Твой бард — выдающийся игрок, Геральт, когда ему скучно. Просто он слишком любит устраивать из этого