Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

наши главные замковые запасы алхимического спирта обычной колодезной водой, чтобы скрыть, что случайно опрокинул и разлил половину дубовой бочки во время ночной варки, а на следующее утро с честным лицом не наблюдал за тем, как Геральт и Весемир весь весенний сезон кривятся от собственных эликсиров, яростно бубня про паршивое, испорченное ковирское сырье и некачественные травы.

В главном зале Каэр Морхена мгновенно, со свистом оборвался всякий смех. Метель за окнами Синих гор словно завыла еще тише, подчеркивая гробовую тишину каменного мешка.

Геральт из Ривии, собиравшийся торжественно налить себе новую порцию, так и замер с бутылью в руке. Его бледное лицо покадрово вытянулось, а янтарные кошачьи глаза ошеломленно округлились. Белый Волк медленно, со стопроцентным тактическим осознанием повернул голову к Весемиру. Старейший наставник Волка, застывший с кружкой у самых губ, на долю секунды онемел. Его седые усы яростно задергались, а серебряный Волк на груди сердито звякнул о кирасу. Они оба разом вспомнили ту самую позапрошлую весну, когда их фирменные «Гром» и «Ласточка» вместо привычного ядреного ведьмачьего эффекта действовали на Большаке как обычный, слабоватый новиградский компот, заставляя мутантов трижды перепроверять рецептуру и проклинать ковирских купцов.

Ламберт, сидевший на полу, на секунду перестал дышать, осознавая масштаб шпионской диверсии своего обычно правильного брата, а затем взорвался таким неистовым, безумным и диким хохотом, что едва не перевернул весь дубовый стол. Волк буквально катался по сухим сосновым веткам пола, задыхаясь и хрипя от восторга.

— Компот! — сквозь слезы проревел Ламберт, катясь со смеху и указывая пальцем на Геральта. — Они всё лето жрали разбавленный компот! Геральт, зараза, вспомни, как ты орал на полуденницу в Велене, что твой «Гром» её даже не поцарапал! А старик… старик три недели алхимические весы калибровал, думал, что ослеп на старости лет! Эскель, ты дьявол! Молчаливый каэдвенский дьявол!

— Зараза… — сипло, с запредельной душевной болью выдохнул Геральт, закрывая лицо рукой. Его тактический щит был разбит в пух и прах. — Так это был ты, Эскель… А я ведь чуть ту купеческую гильдию в Вызиме до основания не вырезал за просроченные компоненты!

Весемир тяжело, грозно вздохнул, его орлиный профиль хищно заострился, а взгляд уставился на невозмутимого Эскеля с пугающим наставническим обещанием.

— Ну, тихоня… Ну, Волк… — проворчал старый мастер, качая седой головой. — Накеры у него, значит, виноваты были… Ладно. Твой ход, сынок. Обыграл старика. Но весной ты у меня из подземной лаборатории вообще вылезать не будешь, пока всю бочку чистого спирта своими руками не перегонишь.

Под оглушительный, победный хохот Ламберта Белый Волк и старейший наставник Каэр Морхена синхронно, с каменными лицами проигравших профессионалов подняли свои кружки и до самого дна осушили махакамский яд, признавая безоговорочную капитуляцию перед скрытной диверсией Эскеля.

Глисса над плечом Экселя восторженно и звонко булькнула, её хрустально-водяное изумрудное тело от неописуемого детского восторга налилось ярким, пульсирующим неоново-зеленым свечением, полностью разгоняя остатки полумрака у очага. Из-под огромных рукавов рубашки высунулись её прозрачные водяные ладошки, которыми она весело принялась хлопать Экселя по щекам, а её ментальный голос счастливо и со смущенным благоговением прошелестел в разуме Грифона:

— Глисса так рада! Твой молчаливый брат — настоящий шпион! Он разбавил их горькую воду из колодца, и большие злые волки всё лето пили сладкую водичку! Дедушка Волк теперь так смешно хмурится… Ведьмаки такие хитрые!

Эксель лишь спокойно пригубил свою медовуху, полностью довольный этим тактическим зрелищем, которое врезалось точно в тыл Школы Волка, и едва заметно подмигнул Эскелю. Ведьмачий быт Синих гор официально входил в свою самую каноничную, теплую и незабываемую фазу фанфика.

Геральт из Ривии медленно поставил свою опустевшую оловянную кружку на засаленное сукно стола. Его бледное, покрытое боевыми шрамами лицо наконец избавилось от выражения мученического страдания, а янтарные фосфоресцирующие зрачки хищно и весело сузились. Белый Волк обвел замерших у очага братьев торжествующим взглядом профессионального шпиона, который дождался своего тактического часа в засаде. Настало время финального раунда.

— Ладно, псы подвальные, — хрипло, со всей своей каноничной опасной ухмылкой протянул Геральт, лениво потирая ладони. — Вы знатно пошпионили за моим прошлым, вытащили наружу и Лютика, и флотзамские портки, и магические мегаскопы Йеннифэр. Но старый Волк еще умеет огрызаться. Мой ход. И я гарантирую, что после моих слов вы все дружно опрокинете свои кружки до самого дна, если в вас осталась хоть капля ведьмачьей чести.

Ламберт, лениво вытирающий слезы после диверсии Эскеля, хищно оскалился, устраиваясь поудобнее на полу:

— Ну давай, Белый Волк, выкатывай свой каэдвенский козырь! Нас с Грифоном твои пугалки не возьмут!

Геральт выдержал ювелирную, звенящую паузу, дождавшись, пока метель за окнами бастиона на секунду утихнет, и весомо отчеканил:

— Я никогда не… никогда в жизни тайком от Весемира не подделывал его личную шпионскую подпись на ведьмачьих подорожных грамотах и королевских пропусках, чтобы под видом официального секретного поручения Школы Волка сбежать из замка в Вызиму на весеннюю ярмарку, спустить там все чеканные монеты на повисских шлюх и кутеж, а потом три дня прятаться в камышах у озера, умоляя Эскеля тайно вынести из замка сухие штаны, потому что свои вы проиграли в гвинт местным кузнецам.

В главном зале Каэр Морхена мгновенно, словно от Знака Хелиотроп, упало всякое дыхание.

Весемир, собиравшийся подлить медовухи, замер с кувшином в руках, и его седые усы яростно, предупреждающе задергались, а серебряный Волк на груди сердито звякнул. Старик медленно перевел свой орлиный, карающий взгляд на молодых ведьмаков.

Эксель, хладнокровно пригубливавший свой напиток, на долю секунды неестественно застыл, и его плоские янтарные зрачки Грифона сузились в тактические щели. Ламберт рядом с ним мгновенно поперхнулся медовухой, закашлявшись так сильно, что его лицо стало пунцовым. И даже хмурый, тихий Эскель, до этого сидевший с ледяной миной триумфатора, виновато опустил глаза в пол, нервно потирая свой самый глубокий шрам на щеке.

Вся ведьмачья троица — Грифон и двое молодых Волка — оказалась накрыта одной сокрушительной тактической лавиной прошлого! Это был их самый позорный, самый грязный и самый веселый шпионский прокол двадцатилетней давности, о котором они поклялись молчать до гробовой доски. Они были свято уверены, что Геральт тогда был на контракте в бруггенских лесах и физически не мог ничего узнать.

— Зараза… — сквозь зубы прорычал Ламберт, обреченно качая головой. — Геральт, ну ты и сволочь… Откуда?! Мы же Эскелю тогда рот золотым ореном запечатали!

— Эскель слишком честен для шпионских заговоров, Ламберт, — хладнокровно усмехнулся Геральт, складывая руки на груди. — Он раскололся на первой же минуте, когда я спросил, почему из