Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

обеими ладонями. Его Белый Волк канонично капитулировал. — Ну откуда… откуда ты об этом прознал, Грифон? Это было во Флотзаме, холера бы побрала тех бродячих музыкантов и их дешевую сивуху! Лютик разболтал, да? Точно он, шпион хренов, бард недоделанный!

— Лютик, — хладнокровно подтвердил Эксель, даже не моргнув. — Он полчаса в таверне «Полярная звезда» расписывал мне во всех шпионских красках, как великий Белый Волк, гроза драконов и спаситель Цинтры, бегал по берегу реки в одних подштанниках, умоляя портовых девок вернуть ему серебряный клинок за три орена. Пей, Геральт.

Белый Волк, тяжело вздыхая и проклиная весь мир, дрожащей рукой потянулся к кружке и хладнокровно, до самого дна осушил махакамский спирт под неистовое улюлюканье Ламберта.

Глисса рядом с Экселем восторженно и звонко булькнула, её хрустально-водяное изумрудное тело от радости снова налилось мягким серебристым свечением. Из-под огромных рукавов рубашки высунулись её прозрачные пальцы, которыми она весело принялась тормошить Экселя за плечо, а её ментальный голос счастливо и со смущенной гордостью прошелестел в разуме Грифона:

— Ты снова победил его, сильный мужчина! Твои слова бьют Белого Волка больнее, чем железные мечи! Расскажи Глиссе, а что такое… подштанники? И почему великий Волк бегал в них по лесу? Это такая ведьмачья магия?

Эскель у камина тихо, понимающе хмыкнул, пряча широкую улыбку, а старый Весемир лишь добродушно покачал седой базовой головой, наливая Геральту новую порцию медовухи для реанимации. Каэдвенская зимовка Школы Волка окончательно превращалась в очередную забаву.

Ламберт все еще хрипел от смеха, сползая по дубовой ножке стола, а Геральт мрачно подливал себе медовухи, мысленно сочиняя для Лютика самую страшную и кровавую ведьмачью балладу. В этот момент тяжелая, узловатая ладонь Весемира с глухим, тактическим стуком опустилась на засаленное сукно прямо перед пузатой бутылью махакамского спирта.

Старейший наставник Каэр Морхена окинул братьев строгим, но в глубине душным и лукавым взглядом своих старых кошачьих глаз. Его седые усы сурово топорщились.

— Холера бы вас побрала, псы Большака, — ворчливо, со всей прямотой шпиона старой школы обронил Весемир, качая головой. — Сидят взрослые, прошедшие три фронта и сотни контрактов, и занимаются чистой дуростью. В чем тактический смысл этой вашей игры, а? Добровольно опозориться перед своими же братьями? Вытащить наружу все шпионские проколы, подштанники и мегаскопы, чтобы Ламберт потом до весны ржал как каэдвенский жеребец? Тьфу, кого я воспитал…

— Да брось ты, Весемир! — Ламберт хищно оскалился, вытирая слезы на скулах. — Старая школа боится сдать свои скрытые позиции? Признайся, за твои три сотни зим на трактах за тобой водится столько грешков, что махакамского спирта во всем Каэдвене не хватит! Выкатывай свой ход, наставник!

Весемир тяжело вздохнул, поправил массивного серебряного Волка на груди и медленным, ювелирным движением придвинул к себе полную оловянную кружку.

— Ладно, шуты новиградские, — негромко, но с пугающей весомостью отчеканил старик, и его взгляд в упор уставился сначала на Ламберта, а затем переместился на ледяное, каменное лицо Экселя. — Раз уж вы так жаждете тактического расклада… Я никогда не… никогда не пробирался тайно в мою личную подземную лабораторию глухой ночью, чтобы своровать из запертого сейфа три бутыли коллекционного тридцатилетнего махакамского спирта, тайно обмыть на помосте свою первую победу в спарринге, а на утро сваливать всю вину на голодных накеров, которые якобы прорыли подкоп в подвал замка и выжрали все алхимические запасы.

В главном зале Каэр Морхена мгновенно воцарилась такая мертвая тишина, что было слышно, как за толстыми стенами бастиона бьются о гранит хлопья метели.

Эксель, собиравшийся пригубить свою медовуху, застыл на полудвижении, и его янтарные плоские зрачки Грифона едва заметно, тактически сузились. Напротив него точно так же замер Ламберт, чья издевательская ухмылка мгновенно сползла с лица, уступая место полному шпионскому шоку. Они оба покадрово вспомнили ту самую роковую ночь после их первого стального клинча у камина десять лет назад. Они были свято уверены, что сработали идеально чисто, скрытно и без малейших тактических следов.

Геральт из Ривии, мгновенно просчитав этот скрытный расклад, сначала ошеломленно округлил глаза, а затем разразился таким хриплым, победным и диким ведьмачьим хохотом, какого Синие горы не слышали со времен Сопряжения Сфер. Белый Волк с размаху хлопнул ладонью по столу, указывая пальцем на замершую парочку.

— Зараза! — сквозь смех проревел Геральт, оборачиваясь к Весемиру. — Старик обставил вас двоих одним тактическим ходом! Пейте, крысы подвальные! Накеры у них, значит, спирт выжрали!

Эксель и Ламберт медленно, синхронно повернули головы друг к другу. Их шпионский заговор десятилетней давности канонично рухнул прямо на глазах у Глиссы. Не произнеся ни единого ментального слова, Черный Грифон и молодой Волк хладнокровно, с каменными лицами профессиональных преступников подняли свои кружки и до самого дна осушили ядреный махакамский яд под громовой хохот Геральта и победное уханье Весемира.

Глисса над плечом Экселя испуганно и забавно пискнула, её хрустально-водяное изумрудное тело от удивления налилось мягким, пульсирующим фиолетовым свечением, а водяные локоны испуганно качнулись. Её ментальный голос растерянно прошелестел в разуме Грифона:

— Ой… Значит, сильный мужчина тоже совершал шпионские проколы? Ты воровал горькую воду у старого мастера и сваливал всё на маленьких подземных накеров? Сильный мужчина… ты такой хитрый. Но дедушка Волк всё равно оказался умнее твоей геометрии…

Эскель у камина тихо, понимающе хмыкнул, качая головой, а Весемир с запредельным, торжествующим превосходством старой школы ведьмаков подмигнул изумрудной деве и вернулся к своему кувшину, полностью довольный своим уроком тактической дисциплины.

Ламберт, давясь каэдвенской медовухой, продолжал победно колотить ладонью по обломкам дубовой лавки, а Геральт с запредельным превосходством крутил в пальцах пустую кружку, наслаждаясь триумфом старой школы. Весемир же, победно расправив седые усы, с самым благочестивым видом покровительственно похлопал Глиссу по плечу, празднуя свою тактическую победу над молодыми мутантами за ту кражу спирта десятилетней давности.

Но тихий и молчаливый Эскель не зря провел сотни зим на суровом Большаке. Он хладнокровно опустил свою оловянную кружку на сукно стола, и на его изуродованном шрамами лице не дрогнул ни один мускул. Его янтарные кошачьи зрачки хищно сузились, покадрово зафиксировав расслабленные фигуры наставника и Белого Волка. Настало время для скрытного контрудара, от которого никто не ждал подвоха.

— Твой урок дисциплины хорош, мастер Весемир, — негромко, со всей своей привычной спокойной прямотой обронил Эскель. — Но на Большаке нас учили не только держать оборону, но и бить из засады. Мой ход.

Ведьмак сделал короткую паузу, выдерживая идеальный шпионский саспенс, и на его покрытых шрамами губах появилась едва заметная, зловещая ухмылка.

— Я никогда не… никогда тайно не разбавлял