Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

Эксель, Ламберт и виновато вздыхающий Эскель переглянулись. Без лишних ментальных слов, с каменными лицами капитулировавших профессионалов, они синхронно подняли свои оловянные кружки и до самого дна высадили махакамский яд под громовой, победный хохот Геральта и яростный, но добродушный ворчливый бас Весемира, который уже мысленно выписывал им новые наряды на уборку конюшен.

Глисса над плечом Экселя восторженно и звонко булькнула, её упругое изумрудное тело от неописуемого детского восторга налилось мягким серебристо-зеленым свечением, полностью разгоняя полумрак. Из-под огромных рукавов рубашки высунулись её прозрачные водяные пальцы, которыми она весело принялась тормошить Экселя за уши, а её ментальный голос счастливо прошелестел в головах мужчин:

— Ой, как весело! Великий Белый Волк поймал вас всех в одну большую сетку! Сильный мужчина тоже бегал без штанов из-за хитрых кузнецов! Глисса так рада, ведьмаки такие смешные, когда пьют эту горькую воду… Вы все мои самые любимые шпионы!

Эксель лишь спокойно вытер губы, признавая это тактическое поражение в финальном раунде, и впервые за всю каэдвенскую зиму на его суровых губах Грифона появилась чистая, искренняя человеческая улыбка. Ночь Синих гор официально принимала их в свое теплое, ведьмачье братство Большака.

Глава 35. Лилии на углях

Заснеженное Залипье утопало в грохоте стали, криках раненых и едком, удушливом дыму факелов. Рассветный болотный туман, который еще полчаса назад служил «Синих Полоскам» идеальным тактическим щитом, теперь превратился в смертельную ловушку, мешающую партизанам координировать отступление. Нильфгаардская Черная пехота лавиной выдавливала темерцев со двора недостроенного блокпоста.

Мариана тяжело дышала, бежав вслед за Бьянкой сквозь обледенелые кусты ежевики. Тяжелая медицинская сумка с корнями конины больно била чародейку по бедру, а её пальцы все еще мелко дрожали после недавнего применения магии Истока. Позади них, у самой скалы, латники «Альбы» уже перегруппировывались, выставляя вперед длинные пики.

— Быстрее, целительница! Назад к просеке! — лаконично, перекрывая грохот боя, скомандовала Бьянка.

На ходу темерка с запредельной скоростью выхватила из колчана последнюю стрелу, развернулась на пятке и, даже не прицеливаясь, пустила её прямо в туман. Тяжелый граненый наконечник с мерзким хрустом вошел точно в забрало передового имперского преследователя. Солдат мешком рухнул в грязный наст, но за его спиной уже взводили тяжелые армейские самострелы трое новых стрелков.

В центре полыхающего лагеря, прямо у купеческих инженерных телег, высился приземистая, яростная фигура Вернона Роше. Командир «Синих Полосок» действовал с ледяным хладнокровием профессионального карателя. Его глубокий темный шаперон был забрызган чужой кровью, а правая рука в тяжелой кожаной перчатке уверенно держала горящий факел. У его ног, накрытые обрывками парусины, громоздились шесть массивных дубовых бочек с черной ковирской селитрой — весь пороховой запас, который имперские инженеры планировали использовать для закладки закрытых капониров.

К бочкам змеился тонкий, спешно просмоленный пеньковый шнур. Фитиль уже шипел, плюясь ядовитыми искрами.

— Бьянка, Радмир — уводите парней в чащу! Вы вышли из сектора обстрела?! — громовой, злой голос Роше перекрыл свист летящих имперских болтов.

— Все чисты, командир! Забирай Мариану и рви фитиль! — отозвалась Бьянка, сильным рывком заталкивая бледную чародейку за массивную деревянную ось перевернутой купеческой повозки на самом краю лесной просеки.

Роше хищно, зловеще оскалился, глядя на бегущих к нему нильфгаардцев, и с размаху опустил горящий факел прямо на основание фитиля.

— Подавитесь темерским гостеприимством, имперские суки! — выплюнул Вернон Роше.

Командир диверсантов сорвался с места текучим, взрывным пируэтом, прыгая в глубокий придорожный кювет прямо рядом с укрытием Бьянки и Марианы.

Спустя долю секунды Залипье перестало существовать.

Колоссальный, оглушительный взрыв шести бочек с селитрой разорвал предрассветное небо Велена на куски. Ослепительная багровая вспышка порохового гнева мгновенно превратила недостроенный частокол, инженерные телеги и три передовых имперских капонира в пылающие щепки. Ударная волна невероятной кинетической силы с корнем вырвала вековые сосны на опушке леса, швырнула тонны обледенелой земли к самому небу и наглухо заглушила крики гибнущей Черной пехоты. Мариана инстинктивно закрыла голову руками, чувствуя, как земля под её коленями задрожала, словно при начале великой лавины в Каэр Серен, а воздух наполнился невыносимым, удушливым запахом серы, пороховой гари и паленого сукна. Заслон Роше сработал безупречно — недостроенный нильфгаардский форпост на главном тракте взлетел на воздух, открывая «Синим Полоскам» чистый путь к отступлению.

В самом Новиграде предрассветный час дышал тяжелым, гнилостным холодом портовых доков, криками чаек и солеными ветрами Великого моря. Огромный портовый город, едва оправившийся после великого и кровавого разгрома имперских легионов у своих ворот, спал чутко, тревожно вслушиваясь в каждый шорох. В гавани мерно покачивались на волнах ковирские и реданские торговые нефы, обеспечивающие город припасами с моря, а на массивных гранитных стенах у Южных ворот, кутаясь в теплые шерстяные плащи, дежурили замерзшие часовые в стальных шлемах. Обычные реданские солдаты-фронтовики, измотанные недавней новиградской мясорубкой, лениво ловили ртом морозный пар, вглядываясь в темную, затянутую туманом южную просеку, где всего в нескольких милях от города начинались глухие веленские земли.

Молодой реданский копейщик по имени Радмир, чьи пальцы до синевы окоченели на древке оружия, устало оперся на каменный парапет стены, всматриваясь в сторону Залипья.

— Тишина… — хрипло, едва слышно обронил он, покосившись на старшего десятника. — Черные мундиры Эмгыра после портового разгрома отступили, но засели совсем близко. Вон там, в Залипье, всего в паре миль к югу, их авангард полноценный частокол возводить начал. Наглость какая — окопаться прямо под носом у нашего гарнизона…

Десятник, ветеран с суровым лицом, изрезанным шрамами, не успел осадить парня. В самую эту секунду южный небосвод, прямо над лесной полосой Залипья, внезапно раскололся надвое.

Огненный, колоссальный багрово-золотой сполох взвился над веленскими деревьями, окрасив тяжелые предрассветные тучи над новиградским заливом в цвет кипящей крови. Спустя мгновение до портовых стен докатился глухой, утробный и раскатистый рокот — вековые гранитные плиты под сапогами солдат едва заметно вздрогнули. Это был не гром грозы и не выстрел крепостной мортиры. Это взлетели на воздух те самые шесть бочек ковирской селитры под факелом Вернона Роше.

Реданские часовые на стенах на долю секунды онемели, глядя на то, как полыхает небо прямо к югу от Новиграда. А затем Радмир, позабыв про всякую воинскую субординацию, дико, безумно и во весь голос заорал от неописуемой радости, подпрыгнув на месте:

— Грохнуло! Холера меня дери, гляньте, как близко грохнуло-о-о! — парень победно вскинул кулак к полыхающему небу. — Где-то в Залипье блокпост черных взлетел! Разнесли имперских сук у самых наших границ! На заставе салют!