Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад

и без стихов, которые мы вполголоса читали друг другу. Я смотрел на неё и думал: какие у неё умные, всё понимающие глаза, сколько в ней ещё неизжитой юности… Только иногда в её прямом внимательном взгляде проходила тень беспокойства или просто усталость, сразу сменявшаяся с давних лет знакомой мне улыбкой. — “Самое большое моё желание — писать, собраться с мыслями. В деревне. Я никогда не видела мирного леса. Вся жизнь в изнуряющем дыму городов. Дурной кинематограф. Я устала. Мне нужно остановиться. Отдохнуть”. — Она протянула мне руку — мне кажется, что и сейчас я чувствую в своей ладони теплоту её узких и сильных пальцев».

Глупая случайность оборвала жизнь Ларисы Рейснер. На стол семьи Рейснеров попал торт, в креме которого были бациллы брюшного тифа. Заболела вся семья. Поскольку Михаил Андреевич не ел пирожных, он единственный из домашних не заболел.

Из газеты «Вечерняя Москва» за 4 февраля 1926 г.: «Известная писательница Лариса Рейснер опасно заболела брюшным тифом. Больная помещена в кремлёвскую больницу. В течение нескольких дней она находится в бессознательном состоянии. В настоящее время положение её признается критическим. Одновременно с нею заболели также тифом и помещены в ту же кремлевскую больницу мать Л. Рейснер, брат её и домашняя работница. Эпидемическое заболевание тифом в одной семье — представляется последнее время исключительным».

Время было голодное, и чтобы не раздражать народ тортом, был пущен слух, что брюшной тиф Лариса подхватила, выпив стакан сырого молока.

9 февраля 1926 г. газета «Вечерняя Москва» сообщила о смерти Ларисы Рейснер:

«Сегодня в 7 утра скончалась от брюшного тифа писательница Лариса Михайловна Рейснер… В течение последних дней т. Рейснер находилась в бессознательном состоянии и никого не узнавала. Только три дня тому назад она на некоторое время пришла в сознание и сказала окружающим: “Только теперь я понимаю, какая грозит мне опасность”. Несмотря на все принятые меры, сердечная деятельность больной непрерывно падала. Тов. Рейснер умерла, не приходя в сознание. В момент смерти около больной находились врачи и её отец, проф. Рейснер. Лечили т. Рейснер д-ра Канель, Левин, Файнберг, проф. Нечаев, Елистратов и др.

Сейчас в Кремлевской больнице находятся мать и брат покойной, тоже больны брюшным тифом. Состояние их здоровья — удовлетворительное. Тело Л. Рейснер будет сегодня перенесено в Дом Печати. У гроба будет поставлен почетный караул литераторов и поэтов».

Гроб в Дом печати на Никитском бульваре несли на руках «тт. Радек, Волин, Пильняк, Бабель, Вс. Иванов и др. За гробом шли друзья покойной», — сообщала «Вечерняя Москва» 10 февраля.

«Гроб вносится в Белый зал. Открывается крышка. Восковое, исхудалое, постаревшее лицо. Говорят шепотом. Плачет какая-то старушка, живущая в квартире Рейснер. Сегодня с 10 ч. утра до 12 ч. ночи вход в Дом Печати открыт для всех желающих проститься с покойной».

В карауле стояли красноармейцы бронедивизиона, к партийной ячейке которого была прикреплена Лариса Рейснер. В 11 часов утра 11 февраля к моменту выноса гроба приехал австрийский посол Отто Поль. Его прощальная речь была напечатана в «Известиях» 12 февраля:

«Как старый журналист, я чувствую себя обязанным, когда рядом с восхищением перед всем созданным покойной вырастает боль, вызванная её внезапной кончиной, присоединиться к скорбящим».

Соболезнование также выразил корреспондент нескольких немецких газет — «Ульштейн Нахрихтен-Динст», «Н. Бессехе» и др.

Сообщения о смерти Ларисы Рейснер появились в более чем двадцати газетах и журналах. Там публиковались небольшие воспоминания о разных периодах её жизни, в основном о годах Гражданской войны, о поездках, о написанных книгах. В архиве Рейснер хранятся три стихотворения за подписью Вс. Рождественского, Толстой, Аверьяновой, а также множество траурных писем, телеграмм, адресованных Михаилу Андреевичу Рейснеру: из Кабула, Берлина, от Н. Альтфатер, от Раскольникова, который был в Ташкенте, от Сейфуллиной и Правдухина, успевших приехать из Ленинграда на похороны, от Раковских из Парижа, от Коллонтай из Осло, от посольства Афганистана в Москве, от редакций, музеев, разных учреждений.

К 11 часам 11 февраля около Дома печати собралась огромная толпа, буквально перекрыв весь Никитский бульвар. Из Дома печати доносилась траурная музыка в исполнении струнного квартета Страдивариуса.

«Тело Ларисы Рейснер погребено на “площадке коммунистов” Ваганьковского кладбища рядом с могилой поэта Нечаева», — сообщали «Известия» 12 февраля 1926 г.

На похоронах выступили заместитель главного редактора «Известий» Б. Волин, начштаба 5-й армии во время Гражданской войны, а в 1926 г. — нарком почт и телеграфов И.Н. Смирнов, а также красноармейцы бронедивизиона.

Обратим внимание, никто из партийного руководства на похороны не прибыл.

Глава 22

Проклятие Леры

Все главные воздыхатели Ларисы Рейснер погибли под колёсами экспресса «Революция — Социализм». О судьбе Николая Гумилёва уже говорили. А что стало с остальными возлюбленными или любовниками, называйте как хотите, Ларисы?

Рассказ о них я начну в прямом и обратном хронологическом порядке. В прямом — по дате их гибели. В обратном — по времени начала их романов с Ларисой.

Карл Радек в 1925 г.

Начнём с Карла Радека. В 1925–1927 гг. он был ректором Университета трудящихся Китая имени Сунь Ятсена в Москве и членом главной редакции Большой советской энциклопедии, занимал ответственную должность секретаря Исполкома Коминтерна, жил в Кремле.

С 1923 г. Радек — активный сторонник Л.Д. Троцкого. В 1927 г. исключён из ВКП(б) и Особым совещанием при ОГПУ приговорён к 4 годам ссылки и выслан в Красноярск. Острый на язык Карл Бернгардович по сему поводу написал о Сталине: «Я ему цитату, а он мне ссылку».

Борис Бажанов в книге «Воспоминания бывшего секретаря Сталина» писал:

«Анекдоты Радека живо отзывались на политическую злобу дня. Вот два характерных радековских анекдота по вопросу об участии евреев в руководящей верхушке. Первый анекдот: два еврея в Москве читают газеты. Один из них говорит другому: “Абрам Осипович, наркомом финансов назначен какой-то Брюханов. Как его настоящая фамилия?” Абрам Осипович отвечает: “Так это и есть его настоящая фамилия — Брюханов”. “Как! — восклицает первый. Настоящая фамилия Брюханов? Так он — русский?” — “Ну, да, русский”. — “Ох, слушайте, — говорит первый, — эти русские — это удивительная нация: всюду они пролезут”.

А когда Сталин удалил Троцкого и Зиновьева из Политбюро, Радек при встрече спросил меня: “Товарищ Бажанов, какая разница между Сталиным и Моисеем? Не знаете. Большая: Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин — из Политбюро”».

В ссылке Радек разразился едкими письмами и заявлениями, направленными против сталинской политики и призывавшими оппозиционеров «держаться твёрдо». Когда Зиновьев и Каменев в 1928 г. капитулировали перед Сталиным, Радек писал: «Совершив насилие над своими убеждениями, они отреклись. Невозможно служить рабочему классу, исповедуя ложь.