Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

После Пуасси Елизавета предупредила Екатерину, потому что любила и боялась за нее. «Я осмелилась, Мадам, написать вам это… потому что вы знаете, какую любовь я чувствую к вам. Кроме чести быть вашей дочерью, я еще стольким вам обязана, что никогда не смогу достаточно вас вознаградить». Однако она больше не могла оправдывать свою мать. К тому же, весьма вероятно, Елизавета больше не могла понять ее.

Итак, напряженные усилия Екатерины примирить католиков и протестантов не смогли подавить вспышки ненависти. Религиозная нетерпимость нарастала; каждое оскорбление, нападение и осквернение записывалось и запоминалось. Доказательства праведности каждой стороны копились, как кучи хвороста. Из года в год росла угроза гражданской войны. В марте 1562 года герцогу Гизу оставалось только бросить горящую спичку.

В том месяце герцог ехал из своего поместья в Доммартен-ле-Фран недалеко от Жуанвилля в имения в Эклароне. Его сопровождали несколько членов семьи и около 200 человек вооруженной охраны. Он планировал двигаться в обход Васси – городка, который в последние месяцы демонстрировал рост самого радикального протестантства до такой степени, что при последней поездке в Жуанвилль мать сурово выбранила герцога: либо он наведет порядок, либо рискует навсегда потерять свою репутацию. Весь регион перешел в протестантство, что лишало герцога присутствия духа, заставляя его брать для сопровождения большие отряды солдат. Городок Васси был для него особенно чувствительной темой – расположенный там замок принадлежал его племяннице Марии Стюарт, и перед отъездом в Шотландию она поручила управление им самому герцогу.

Когда тем мартовским утром подошло время остановиться на завтрак, герцог сделал привал в Бруссевале, небольшом селении примерно в миле от Васси. Он планировал послушать мессу, затем собрать отряд и проехать через Васси как можно быстрее и спокойнее.

Однако во время завтрака до них донесся слабый колокольный звон. Церковные колокола звучали внутри городских стен Васси. И это было крайне необычное время для церковного звона, по крайней мере, для католиков.

Герцог отправил в Васси нескольких разведчиков выяснить, в чем дело, и вскоре сам последовал за ними[567].

Два часа спустя 50 протестантов были мертвы и более двух сотен ранены. Разведчики герцога обнаружили, что около пятисот протестантов – мужчины, женщины и дети – набились в амбар рядом с местной церковью. Скамеек там не было: люди стояли плечом к плечу и слушали проповедь. Когда солдаты попытались протиснуться внутрь, гугеноты преградили им дорогу. Внутри амбара, среди толпы возбужденных прихожан, кто-то наклонился и поднял камень.

Когда на место событий прибыл герцог, разъяренные люди перекрыли узкую улицу. Стреляли мушкеты. Раздавались крики: «Убей! Убей! Бей гугенотов!» В амбаре солдаты герцога прорубали себе дорогу через паникующую толпу. Когда убегающие протестанты разобрали лестницы на крышу, меткие стрелки снаружи подняли мушкеты и начали отстреливать их одного за другим. Нырнув за кафедру, проповедник пытался укрыться от пуль. Когда смертоносное веселье закончилось, «столбы и стена амбара были забрызганы кровью»[568].

Призванный объясниться перед королем Карлом и королевой-матерью, герцог де Гиз настаивал на своей невиновности. Ситуация вышла из-под контроля. «Если бы я задумывал такое, зачем бы я брал с собой… жену, которая следовала за мной в паланкине с нашим ребенком семи лет? Я никогда не думал, что может произойти что-либо подобное. Большинство тех людей мои подданные. Они хорошо меня знают»[569].

Однако немногие протестанты поверили, что резня в Васси была случайностью. Известие об убийствах разнеслось по протестантским сообществам во Франции и за пределами страны. В считаные недели брошюры с осуждением резни наводнили улицы Лондона. Узнав об этих убийствах, принц де Конде, бывший тогда в Париже, потребовал полного отчета. Затем, в апреле, отказавшись обсуждать это дело с королем и его матерью в Фонтенбло, Конде уехал в Орлеан и начал собирать армию. От имени короны герцог де Гиз набрал свое войско[570].

Несколько месяцев обе стороны сдерживались. Однако враждебность давала о себе знать то тут, то там в течение весны, лета и осени 1562 года. В конце концов 19 декабря протестантская и католическая армии встретились южнее городка Дрё. Несколько часов ничего не происходило – две армии просто стояли друг против друга в ожидании.

Они вместе сражались во время Итальянских войн. Как они стали врагами? Спустя годы гугенотский капитан Франсуа де ла Ню вспоминал: «Каждый приготовился к сражению, думая, что люди, стоящие перед ним, – не испанцы, не англичане, не итальянцы, а французы! Более того, самые мужественные из них, в том числе – старые боевые товарищи, родственники и друзья, и что менее чем через час нужно будет начать убивать друг друга»[571]. Убивать ради облатки и вина или права держать Библию в собственных руках и читать ее на родном языке.

В битве при Дрё погибло 10 000 человек. Началась война, которую Екатерина пыталась предотвратить любой ценой. Первая религиозная война. Королева-мать снова и снова умоляла каждую сторону найти компромисс и восстановить мир. Екатерина не могла знать, что конфликт 1562 года был лишь первым в череде того, что назовут Французскими Религиозными войнами. Эти гражданские войны будут сотрясать французское королевство всю вторую половину XVI века.

До своей смерти в 1589 году Екатерина увидит не меньше восьми религиозных войн. Насилие разрушит семьи и спровоцирует кровную месть, которая продлится и в XVII столетии. По оценкам историков, религиозные войны вместе с болезнями и голодом, которые их сопровождали, унесли жизни от двух до четырех миллионов человек[572]. Французы называли эти гражданские войны «затруднениями».

В 1562 году Екатерина вряд ли могла предвидеть подобную кровавую бойню. Она надеялась, что первая война станет последней, тем более что она уже принесла тяжелые потери. Антуан де Бурбон, король Наварры, был убит во время осады Руана, незадолго до битвы при Дрё[573]. В феврале 1563 года, почти через год после Резни в Васси, когда католики приготовились взять город Орлеан, герцог де Гиз получил пулю в спину в собственном лагере. Он истек кровью на столе хирурга шесть дней спустя. Под пыткой убийца заявил, что его наниматель – адмирал Гаспара Колиньи, лидер протестантов и племянник коннетабля Монморанси, старого врага де Гизов[574].

Соперничество то обострялось, то ослабевало, принимая новые лица, но никогда не исчезая полностью. После смерти герцога де Гизы стали еще добродетельнее в своем католичестве. Их вендетта против протестанта Колиньи продлилась до последнего дня его жизни.

Убийство герцога де Гиза потрясло Екатерину до глубины души. Однако его смерть дала ей шанс просить о мире. В марте 1563 года война завершилась подписанием Амбуазского мирного договора. Этот эдикт провозгласил свободу вероисповедания, но наложил новые ограничения на отправление протестантских богослужений: собрания