Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

другое решение она намеревается принять в ближайшее время». Ждать, пока королева Елизавета решит вопрос о своем замужестве! Это казалось настоящим издевательством. Королеву Шотландии трясло от унижения[600]. Еще более обидные новости пришли в апреле. Мария узнала о новом брачном предложении, но не ей: Екатерина Медичи предложила своего сына, короля Карла IX, в супруги Елизавете Тюдор – и, несмотря на протесты предыдущего месяца, теперь английская королева, похоже, обдумывала это предложение[601].

Одно дело – быть отвергнутой королем Филиппом или королевой Елизаветой. Мария никогда не встречалась с английской королевой, чувство Марии к ней было абстрактным. Единственным вещественным знаком живой женщины для нее являлась подпись Елизаветы на листе бумаги. Тогда как Екатерина была членом семьи Марии, свекровью, которая учила маленькую Марию вышивать, которая ухаживала за Марией, когда та болела, матерью ее любимых друзей и «сестер», близкой подругой дорогой и любимой тетки Марии – Анны д’Эсте. Когда-то Мария восторгалась Екатериной, даже любила ее. Тем не менее, теперь Екатерина – простолюдинка Медичи – предлагала своего сына, короля, узурпировавшей трон королеве-еретичке, которая поддерживала протестантских подданных Марии и отказывалась признать Марию наследницей английского трона, принадлежавшего ей по праву.

Самой Марии Екатерина предложила только руку герцога Орлеанского, ее второго сына. Королева-мать раскрыла свою неофициальную иерархию.

Мария призналась леди Леннокс, матери лорда Дарнли, что «королева-мать Франции сильно настроена против нее»[602]. Той весной Мария переживала бурю эмоций: ее страсть разжигала гнев, а гнев разжигал страсть. Нет сомнений, что Мария влюбилась в привлекательного Дарнли, но сильнее любви ее заставляла действовать злость на Екатерину Медичи и Елизавету Тюдор.

Впоследствии в письме без даты Мария объяснит, выгораживая себя, почему вышла замуж за Дарнли – молодого человека, оказавшегося слабовольным и расточительным, склонным к насилию, за юношу с неглубокими католическими убеждениями, которого презирали шотландские лорды. Более чем неудачный выбор! Мария подчеркнула, что всегда хотела стать супругой дона Карлоса, но ее «взаимоотношения во Франции» расстроили планы Марии «против ее воли». Она продолжала винить всех, кроме себя.

Среди других причин – бесконечных требований подданных, чтобы она выходила замуж, нехватки средств и военной поддержки для подавления протестантских вельмож, полного отсутствия людей, на которых она могла положиться – Мария также назовет леди Леннокс. «Графиня Леннокс… уговаривала меня вступить в брак с ее сыном, поскольку он английских и шотландских кровей, ближайший после меня наследник английского трона, принадлежит к Стюартам, что позволит навсегда сохранить фамилию, которая так мила шотландцам, одной со мной веры, и всегда будет уважать меня за пожалованную ему честь»[603]. Доводы леди Леннокс казались логичными. Дарнли удовлетворял всем требованиям Марии. Возможно, самым главным было то, что, наконец, кто-то говорил ей, что делать.

В первой половине 1565 года Мария получала поток посланий от графини Леннокс с побуждениями выходить за Дарнли. Этот замысел графиня вынашивала годами. Весной 1565 года Мария была особенно уязвима: раны, нанесенные королем Филиппом, королевой Елизаветой и королевой Екатериной, еще кровоточили, список возможных женихов сокращался, число советников, которым Мария могла довериться, сократилось практически до нуля. Мария потеряла доверие даже к кардиналу Лотарингскому, который по-прежнему настаивал на кандидатуре эрцгерцога Карла. Не слушая совета дяди, она искала других, кто будет говорить ей то, что она хотела слышать.

Соответственно, когда зимой 1565 года леди Леннокс прислала из Лондона курьеров, нагруженных свертками, портретами и секретными посланиями, Мария охотно приняла их. В феврале 1565 года юноша сам прибыл в Файф, пробравшись по заснеженным дорогам самой холодной зимой на памяти современников. Мария приготовилась встретить привлекательного молодого человека. Однако Дарнли, которого она увидела, был неотразим: прекрасный юноша, достойный прекрасной королевы.

Вскоре она узнает, что леди Леннокс открыла еще один тайный канал связи с королем Филиппом II через испанского посла в Англии Диего Гузмана де Сильва. Зимой 1565 года Сильва подтвердил Филиппу, что «эта [леди Леннокс] и ее сын католики и признаются в преданности Вашему Величеству». В последующие несколько месяцев графиня оказывала постоянное неуклонное давление на испанского короля.

Мы не знаем, каким образом леди Леннокс и Мария поддерживали переписку. Скорее всего, она полагались на курьеров. Все письменные свидетельства уничтожались, и не без причины: леди Леннокс вела свою коварную партию прямо под носом английской королевы. Елизавету Тюдор не устраивал брак, который объединит права Дарнли и Марии на английский престол, это составляло бы двойную угрозу. Поскольку их послания до нас не дошли, мы знаем о переписке графини с шотландской королевой по косвенным упоминаниям в сохранившихся письмах третьей стороны. Все, что Мария говорила леди Леннокс, становилось известно испанскому послу в Лондоне. Рано или поздно ответы Филиппа II всегда достигали ушей Марии Стюарт.

В июне известие о помолвке Марии с Дарнли коснулось испанского берега. В Лондоне леди Леннокс снова встретилась с Гузманом де Сильва, который получил письмо от короля Филиппа: «Можете сообщить леди Маргарите Леннокс, что я испытываю симпатию и расположенность к ее сыну, приветствую успешное завершение проекта [бракосочетания], чтобы она порадовалась и могла знать, что они могут рассчитывать на меня в вопросах касательно этого дела, соответственно могут ободрить и поддержать католиков и их партию в Англии… Разъясните леди [Леннокс], что я пониманию это… Я помогу и буду рад не только видеть ее сына королем Шотландии, но и королем Англии, если свадьба состоится»[604].

В следующем месяце, 29 июля, Мария и Дарнли обвенчались в Холирудском дворце. Она вошла в домашнюю церковь перед самым рассветом; к алтарю ее вел отец Дарнли, граф Леннокс. Два священника совершили церемонию, следуя католическому обряду до последней буквы. На своем первом бракосочетании Мария надела белое, нарушив обычай. На этот раз она была в черном, следуя католической традиции. Довольная обретенной поддержкой Филиппа, она надела платье добродетельной католической вдовы, готовясь забыть о трауре.

Как и ее свекровь Екатерина Медичи, Мария обладала актерскими способностями; но в отличие от Екатерины она иногда фантазировала. Маленькой девочкой во Франции она охотно надевала шотландские наряды на торжества и банкеты, наслаждаясь вниманием французских придворных, которых забавляли ее «заморские» костюмы. Вскоре после приезда в Шотландию она по-прежнему вела себя как ребенок, надевая иногда мужские брюки и гуляя по улицам Эдинбурга со своими четырьмя Мариями. Воображение могло заводить ее в разные места. Той же зимой, когда она устроила себе короткий отдых неподалеку от Сент-Андруса, Рэндольф нашел ее в доме купца. Она сидела с несколькими друзьями у горящего огня. Ни одна королева не жила здесь, шутила она с Рэндольфом. Нет, она лишь ненадолго вообразила себя «женой простого горожанина» с «маленькой компанией» друзей, сняв с себя королевские наряды, а с ними и груз