Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

что портрет написал Алонсо Санчес Коэльо, другие – что он принадлежит кисти самой Софонисбы Ангвиссолы. Есть и мнение, что портрет предназначался в подарок Екатерине Медичи, который Елизавета рассчитывала вручить матери сама[611].

В конце весны 1565 года Елизавета готовилась встретиться с матерью, младшими братьями и сестрой на французско-испанской границе. Она мечтала о такой встрече с самого первого приезда в Гвадалахару зимой 1560 года. Теперь, в 1565 году, она наконец с нетерпением ждала возможности увидеться с семьей.

Встреча, запланированная на июнь, состоялась в приграничном французском городке Байонна севернее Испанских Пиренеев, где французское королевство граничило с землей басков. В 1526 году именно здесь опечаленные Валуа отправляли маленького мальчика, будущего короля Генриха II, в Испанию, чтобы стать пленником вместо своего отца. Теперь Байонна должна была стать местом ликования испанцев и французов.

Как только Елизавета узнала, что увидит свою мать, начались сборы. С ней отправлялись Софонисба Ангвиссола и несколько избранных фрейлин. Однако если Елизавета и планировала отвезти матери новый портрет, этого не случилось. Скорее всего, он не был закончен вовремя. Когда Елизавета поехала на север из Мадрида в апреле того года, портрет остался в Испании.

Встреча в Байонне была идеей Екатерины Медичи, искавшей новые пути к умиротворению Франции. Хотя Амбуазский эдикт 1563 года вернул Франции хрупкое затишье после первой Религиозной войны, Екатерина чувствовала, что никакой закон не предотвратит новых столкновений. Екатерине требовалось показать силу: наступало время королю Карлу объявить свою власть. 17 августа 1563 года в парламенте Руана, в окружении матери, принцев крови и советников, Карл заявил о своем совершеннолетии. Ему было всего 13 лет – минимальный возраст, в котором французский король может править без регента. Разумеется, для его матери было сделано исключение, «за ней он сохранил право господствовать». В тот день в Руане Карл стоял, держа шляпу в руках, и сделал шаг в сторону Екатерины. Говорить что-то еще не было необходимости. Большего выражения почтения невозможно себе представить.

Если Екатерина и надеялась, что завершение ее регентства объединит религиозные партии вокруг фигуры юного короля, то ее надежды оказались тщетны. В королевстве по-прежнему царило напряжение. То и дело вспыхивали беспорядки и насилие. В провинциальных судах судьи отказывались следовать эдиктам веротерпимости. Парижские юристы выступали против новых законов: они считали, что официально правит Карл, но на самом деле власть по-прежнему в руках Екатерины[612].

Екатерина хотела своими глазами посмотреть на ситуацию в провинциях. Она полагала, что французское королевство нуждается в демонстрации величия, которого оно не наблюдало годами. Представление, звездой которого будет молодой король Карл. Парад церемоний, чтобы потрясти как протестантов, так и католиков и привести их к повиновению. Планировать поездку она начала осенью 1563 года.

Екатерина превратилась в летописца. Каждый раз, заказывая картину, возводя памятник, создавая сад или обновляя дворец, она вписывала страницу в историю династии Валуа, созданную ее трудами, плотью и кровью. Это были зримые истории, рассказанные без слов, для эпохи, когда немногие умели читать (хотя благодаря упорству протестантов в самостоятельном чтении ситуация постепенно менялась). Лексикон Екатерины составляли зрелища и звуки, ароматы и даже вкусы: пиры и представления, фонтаны и фейерверки, парады и вызывающие восторг пышные процессии. В 1563 году Екатерина решила рассказать историю о блестящих возможностях личности короля Карла. Ее послание было простым, понятным и убедительным: все французские мужчины и женщины, независимо от ранга и происхождения, должны быть верны королю, ее сыну.

К последним неделям того года Екатерина наконец спланировала грандиозное путешествие. Она сочла необходимым взять с собой не только Карла, но и младших детей, и почти весь королевский двор. В ходе королевского турне, как его станут называть, процессия должна была посетить более 30 французских городов и городков и бесчисленное множество деревень. Их маршрут из Фонтенбло поворачивал на восток, в Шампань, далее шел вдоль границы через Бургундию, по рекам Сона и Рона на юг за Лион, и потом – вглубь провинции Прованс. Оттуда они направились на запад, в сторону Лангедока, через Бордо спускались к самой южной точке королевства в Байонне, а потом в сердце долины Луары снова поворачивали на север.

В общей сложности путешествие длилось более двух лет. По дороге Карл повзрослел. Начиная поездку зимой 1564 года, он был 13-летним мальчиком. Когда же королевский двор вернулся в Фонтенбло весной 1566 года, он стал красивым юношей 16 лет, и у него начинала пробиваться борода[613].

В самой идее королевской поездки не было ничего нового. Многие монархи путешествовали по своим владениям, показывая себя народу, оценивая положение дел, поднимая собственную популярность. Екатерина и сама сопровождала Франциска I в поездке по Франции, а до того – Генриха II во время его величественных официальных вступлений в Руан и Лион. Это потрясало провинции. Теперь Екатерина рассчитывала на людей, помнивших восторг от тех королевских визитов. Когда люди увидят молодого Карла, высокого и здорового, верхом на красивом жеребце, в окружении множества солдат и вельмож, они вспомнят прежние дни, Франциска I и Генриха II. Екатерина воспользуется мечтами и воспоминаниями, запустив механизм воспоминаний и ностальгии по «старым добрым временам». Она покажет им Карла не таким, какой он есть, а таким, каким она хотела его видеть – воплощением своих предков. Она спланировала спектакль, в котором Карлу следовало затмить величие даже королей-воинов.

Поездка началась неподалеку от Фонтенбло в середине февраля 1564 года. В воскресенье, 13 февраля, Екатерина устроила собственные проводы в небольшой усадьбе в лесу в окрестностях Фонтенбло[614]. Там, на фоне вечнозеленых деревьев гости Екатерины пировали, пока актеры разыгрывали спектакли, а музыканты услаждали их слух музыкой. Все присутствующие купались в цветистых строках поэмы Ронсара. Пастухи и пастушки проказничали в строфах поэта на лугах, усыпанных цветами и истекающих молоком. Ронсар приветствовал усилия Екатерины объединить французское королевство. «Она восстановила для нас поля и леса, – писал он. – Она вернула нас к нашей прежней еде, отдала нам обратно наши дома и избавила от страха». Екатерина представала перед зрителями на молочной ферме как римская богиня Кибела, мать земли, а королевские дети декламировали стихи Ронсара[615].

Это была лишь первая вариация на тему, которая разыгрывалась бесконечное количество раз в течение следующих двух лет. Звездой этого представления был король Карл. Однако великое прошлое Франции и будущее страны объединяла Екатерина. Ее материнское прикосновение вскармливало мир и процветание.

На самом деле эта поездка была изнурительной. Это была тяжелая и необходимая работа, требующая исполинских усилий, чтобы поселить и накормить тысячи человек. Полчища передовых отрядов разведывали безопасные пути для медленного конвоя. Обученные слуги ухаживали за животными королевского зоопарка, которых Карл потребовал взять с собой. Юный король учился терпению, праздно сидя в местных