Антон Чехов - Полина Ребенина

в лихорадку борьбы с голодом вовлекают богатого инженера, пишущего у себя в имении ученое сочинение о железных дорогах. Все эти инженеры, врачи, дамы, действующие рядом, – это теперешнее окружение Антона Павловича Чехова. «Интеллигенция работает шибко, не щадя ни живота, ни денег; я вижу ее каждый день и умиляюсь…»

Может быть, из-за принятых мер холера до чеховского участка и не дошла. Была в тридцати верстах, но встретиться с ней не довелось. С эпидемиями же тифа, дифтерита, скарлатины приходилось много бороться. С августа по 15 октября он записал 500 больных, а в действительности принял не меньше тысячи. В октябре Серпуховское земство постановило благодарить его: чеховский участок оказался особенно удачным и почти ничего не стоил земству. Чехов обирал соседей фабрикантов, «которые и отдувались за земство».

В начале октября холера уже утихала, но он не мог еще бросить своего участка, даже на день-два съездить в Москву. И только со второй половины месяца жизнь его успокаивается. Снова появляются литературные интересы – забавно отвечает он брату на сообщение о Дании: «Весьма утешительно, что меня перевели на датский язык. Теперь я спокоен за Данию».

Но за себя, за свое творчество и за его направленность неспокоен. Много размышляет о писании своем: писатели вечные или просто хорошие всегда «куда-то идут и вас зовут туда же, и вы чувствуете не умом, а всем своим существом, что у них есть какая-то цель… У одних… цели ближайшие – крепостное право, освобождение родины, политика, красота или просто водка, как у Дениса Давыдова, у других цели отдаленные – Бог, загробная жизнь, счастье человечества… Вы, кроме жизни, какая она есть, чувствуете еще ту жизнь, какая должна быть, и это пленяет. А вот „у нас“, современных писателей, ничего этого нет… Кто ничего не хочет, ни на что не надеется и ничего не боится, тот не может быть художником».

41. В Мелихово

В Мелихово переехали всей семьей: Павел Егорыч, Евгения Яковлевна, сестра Маша, брат Миша и сам Антон Павлович. Братья Александр и Иван жили уже самостоятельно, со своими семьями. Но и они часто в Мелихово наезжали. По присущей Чеховым хозяйственности все занялись, кто чем мог. Все переделывали, создавали на свой лад. Дом начали перестраивать, чистить, оклеивать заново, кухню поставили отдельно. Сад привели в порядок, это было у них в крови – работать на земле.

Работали дружно. Мария Павловна, двадцативосьмилетняя девушка, занимавшаяся живописью и зимой преподававшая в гимназии Ржевской, теперь с утра надевала сапоги, целый день пропадала то в поле, то на гумне, то на огороде. Чтобы не слишком утомлялся брат, подставляла плечо. Она отдавала ему свои силы и жизнь, как некогда он на своих плечах выносил ее обучение. Павел Егорыч трудился в саду, Антон Павлович там же, Евгения Яковлевна по кухонной части и на огороде. Были у них кухарка и два работника.

Дом был вместительный, хотя и одноэтажный. Новоиспеченных землевладельцев увлекало всё: и посадка луковиц, и прилет грачей и скворцов, и посев клевера, и гусыня, высидевшая желтеньких пушистых гусенят. С самого раннего утра, часто даже часов с четырех, Антон Павлович был уже на ногах. Напившись кофе, он выходил в сад и подолгу осматривал каждое фруктовое дерево, каждый куст, подрезывал его или же долго просиживал на корточках у ствола и что-то наблюдал. Земли оказалось даже больше, чем нужно, и пришлось работать в поле. Но трудились все вместе, без всяких приказчиков и управляющих, и работы эти составляли для них удовольствие и потребность. До слуха новых землевладельцев долетали такие фразы мелиховских крестьян: «Что и говорить, господа старательные!.. А что, это настоящие господа или не настоящие?»

Письма Чехова этого времени пестрят упоминаниями о сараях, амбарах, парниках, лопатах, клевере, овсе, лошадях – часто со свойственной ему шутливостью: «Мамаша сегодня говела и ездила в церковь на собственной лошади; папаша вывалился из саней – до того был стремителен бег коня!» Усадьба была маленькой, лес – «розговой», пруд в несколько аршин после полутораверстного на Луке казался игрушечным, речка Лисенка после многоводного Псёла – ручейком. И все же Чеховы радовались, они получили то, о чем всегда мечтали.

Главный дом усадьбы Мелихово. 1890-е гг.

Вели теперь тот образ жизни, который казался им идеальным: в единстве природного и культурного, работы души и работы рук. Деятельной натуре писателя всегда не хватало физического труда – теперь его было в избытке. Впервые он встречал раннюю весну не в городе. «Прилетели скворцы, везде журчит вода, на проталинах уже зеленеет трава… Настроение покойное, созерцательное…» Чехов посадил там около тысячи вишневых деревьев и засеял голые лесные участки елями, кленами, вязами, соснами, дубами и лиственницами. И вскоре Мелихово все зазеленело.

Лейкин прислал в Мелихово двух очаровательных щенков от своей собаки-таксы. Они быстро вытянулись в длинного Брома Исаича, по прозванию Царский вагон, и Хину Марковну, или Рыжую корову. «Первый ловок и гибок, вежлив и чувствителен, вторая неуклюжа, толста, ленива и лукава… Оба любят плакать от избытка чувств», – писал Чехов. Собак Чехов любил и, работая в саду, с ними разговаривал.

Лучшая комната, большая, с венецианскими окнами, камином и большим турецким диваном, – это кабинет Антона Павловича. У Марии Павловны – девическая белая. Цветы, узенькая кровать, на стене большой портрет брата. В комнате у Евгении Яковлевны огромный шкаф и сундук со всяким добром, швейная машина. А у Павла Егорыча скорее келья или моленная. Образа, божественные книги, лампадки. Днем работал он в саду, вечером молился – читал вечерни, всенощную, напевал псалмы.

В усадьбе Мелихова, в окружающей природе, ничего ни замечательного, ни просто располагающего не было. Рядом в Тульской губернии мог Антон Павлович найти гораздо более привлекательное место, особенно на Оке. Но он купил сразу, вовсе и не выбирая. Однако ему и всей семье здесь очень даже нравилось.

С весны 1892 года, когда он сюда переехал, изменилось даже его душевное состояние. Он лучше себя здесь чувствовал. Да и восхитительная русская весна… «В природе происходит нечто изумительное, трогательное», «Настроение покойное, созерцательное», «Глядя на весну, мне ужасно хочется, чтобы на том свете был рай. Одним словом, минутами мне бывает так хорошо, что я суеверно осаживаю себя» – такие восторженные строки необычны для сдержанного Чехова, а вот весна в Мелихове отозвалась в нем именно так. Он природу Центральной России очень любил.

Кабинет А. П. Чехова в Мелихово. Современный вид

Вставая