Антон Чехов - Полина Ребенина

Богимово. Усадьба Былим-Колосовского, где жил А. П. Чехов летом 1891 г.

29 июля Чехов пишет Суворину: «После Илии повеяло холодом. Пахнет осенью. А я люблю российскую осень. Что-то необыкновенно грустное, приветливое и красивое. Взял бы и улетел куда-нибудь вместе с журавлями». А 18 августа сообщает, что «Дуэль» завершена. Заканчивалось и богимовское лето близ Алексина, в близости прозрачной Оки, лесов и перелесков, полей тульско-калужских. Здесь надо отметить одну характерную черту Чехова – его вечное стремление к правдивости. И ненависть к лжи. Черта эта определяла собою характер всего его творчества. Об этом свидетельствовали все его книги, и в том числе повесть «Дуэль».

Очень разных людей описывает Антон Павлович в «Дуэли»: здесь и патриот, «заступник» России Самойленко, оправдывающий все российские слабости и неустройства; и молодой смешливый дьякон, который неожиданно спасает и Лаевского и его подругу. И главные герои – расслабленный Лаевский и целеустремленный фон Корен. И в конце повести, как всегда, у Чехова – не назидание и не вывод, но размышление. «Да, никто не знает настоящей правды…» – думал Лаевский, с тоскою глядя на беспокойное темное море. И в припадке покаяния говорит о себе, что вся его жизнь «ложь, ложь и ложь». Преодолев эту ложь, он утешает себя бодрой надеждой на неизбежное торжество справедливости. «Лодку бросает назад, – думал он, – делает она два шага вперед и шаг назад, но гребцы упрямы, машут неутомимо веслами и не боятся высоких волн. Лодка идет всё вперед и вперед, вот уж ее и не видно, а пройдет с полчаса, и гребцы ясно увидят пароходные огни, а через час будут уже у пароходного трапа. Так и в жизни… В поисках за правдой люди делают два шага вперед, шаг назад. Страдания, ошибки и скука жизни бросают их назад, но жажда правды и упрямая воля гонят вперед и вперед. И кто знает? Быть может, доплывут до настоящей правды…»

А о себе все напоминает недописанный «Сахалин», им тоже приходится заниматься. Этот труд он писал в 1891 году (и позже), книга упорно сидела в нем, создавалась трудно, но было чувство, что надо все кончить и доделать. Он все доделал. И не оставил мыслей и забот о Сахалине, стал хлопотать об устройстве на Сахалине библиотеки, и с Кони вместе, через Нарышкину, добрались до государыни, чтобы убедить ее устроить на Сахалине приют для детей поселенцев. Книга «Сахалин» впечатление произвела. Может быть, ее ровный, бесстрастный тон оказался для властей предержащих более убедителен, чем либеральные наскоки. Как бы то ни было, «Сахалин» вызвал сенаторскую ревизию каторги. Ссылку не отменили, но в быт ссыльных улучшения были внесены. Лишь после смерти Чехова нашелся авторитетный ученый, известный профессор М. А. Членов, который заявил в университетской газете, что «Остров Сахалин» в будущем, «когда у нас откроется столь необходимая нам кафедра этнографически-бытовой медицины, будет, конечно, служить образцом для произведений этого рода».

Кроме «Дуэли» второй крупной послесахалинской вещью была «Палата № 6». В ней, так же как и в «Дуэли», место действия не имеет никакого отношения к «каторжному» острову, и вместе с тем связь с ним несомненна. Изображение палаты умалишенных в повести удивительно близко к описаниям тюремных лазаретов в книге Чехова «Остров Сахалин».

40. Голод и холера

Осенью, по возвращении в Москву начинается у Чехова опять пестрая, шумная жизнь. Конечно, он продолжает работать, пишет, но это не столь значительные произведения, как «Дуэль». Между тем после опубликования этой повести в «Новом времени» на его адрес в Москве приходят отклики с разных концов России: «Пишут какие-то незнакомцы. Письма в высшей степени задушевные и доброжелательные». Эти письма – проявление той глубокой и прочной «народной любви», которая будет сопровождать его до самого конца.

Осенью 1890 года в стране начали чувствоваться предпосылки будущего голода: малоснежная и суровая зима, в конце февраля сменившаяся оттепелями, которые перемежались с морозами. С апреля установилась жаркая засушливая погода, которая стояла всю оставшуюся весну и целое лето. Это означало полный крах урожая озимых, но у крестьян теплилась слабая надежда на вызревание яровых, полностью зависевших от дождей в июле. Отсутствие их означало гибель всего урожая, что и произошло, – долгожданная небесная влага не пролилась на иссыхающие поля.

Жарой и последовавшим неурожаем были поражены регионы европейской и южной частей России. На октябрь 1891 года полученный урожай оказался на 26 % ниже среднего значения за десятилетие. Последний случай такого низкого урожая был зафиксирован в 1865 году, а ещё ниже был только в 1848 году. На одного жителя Российской империи (60 губерний и Царство Польское) было собрано около 17 пудов зерновых.

Писатель Борис Зайцев вспоминал: «В начале 1890 все вокруг говорили о голоде. Барышни, студенты собирались куда-то „на голод“. Доктора рассуждали с родителями о каких-то „земствах“, имя Толстого произносилось с великим почтением, он тоже куда-то призывал, к кому-то взывал. Голод, голод! Это казалось жутким. Чехов после спокойного лета в Богимове осенью 1891 года в дела голода вошел основательно. Вместе с давним своим приятелем Егоровым – тот служил теперь земским начальником в Нижегородской губернии – придумал он особую форму помощи. Мысль такая: осенью крестьяне из-за нужды и неурожая продают лошадей за бесценок. Настанет весна, пахать под яровое будет не на чем, значит, и не посеют. Если же осенью заняться покупкой лошадей, то весной можно будет раздавать их безлошадным».

Еще осенью 1891 года вместе с Сувориным и «Русскими ведомостями» он устроил сбор денег в пользу голодающих, собирал их и сам, писал о голоде. Все им лично собранное посылалось Егорову. Тот и покупал лошадей, а Чехов помогал, как мог. В январе 1892 года съездил даже к нему в Нижегородскую губернию – в лютые морозы, едва не погиб в метели. Конечно, опять губил здоровье, как и на Сахалине, но удержать его и теперь было нельзя, как и тогда.

Несмотря на старания, в Нижегородской губернии дело с лошадьми не весьма преуспело, цены на них сразу поднялись из-за усиленных закупок. Но не это важно. Много ли или немного сумели сделать Чехов с Егоровым, важно то, что они прикладывали все свои силы, чтобы голодающим помочь.

В том же 1892 году приобретает семья Чеховых собственное имение Мелихово. Давно, еще когда семья Чеховых летом жила у Линтваревых, собирался Антон купить имение. Через приятеля своего Смагина он искал что-нибудь подходящее на Украине. Почти состоялась эта покупка в Сорочинцах, близ гоголевского Миргорода, но в конце не сошлись. Но эта мечта никуда