Антон Чехов - Полина Ребенина

Находясь на Сахалине, Чехов писал: «У меня в Москве есть невеста, только вряд ли я буду с ней счастлив. Она слишком красива». Этот шутливый тон характерен для писем Чехова к Мизиновой в первые годы их переписки. Вернувшись с Сахалина, Чехов увлеченно работает. Отношения с Ликой прежние – дружески ироничные. Она явно испытывала чувства к Антону Чехову, а тот в своей шутливой манере то приближал ее, то отталкивал. Лика терялась – любят ее или же ею пренебрегают? Гостивший вместе с Кувшинниковой в имении Ликиного дяди Николая Панафидина Левитан слал Чехову письма, рассчитанные вызвать одновременно и его улыбку, и ревность: «Пишу тебе из того очаровательного уголка земли, где все, начиная с воздуха и кончая, прости господи, последней что ни на есть букашкой на земле, проникнуто ею, ею – божественной Ликой! Ее еще пока нет, но она будет здесь, ибо она любит не тебя, белобрысого, а меня, вулканического брюнета…»

В письме Лике Чехов использовал выражения Левитана: «Снится ли Вам Левитан с черными глазами, полными африканской страсти? Продолжаете ли Вы получать письма от Вашей семидесятилетней соперницы и лицемерно отвечать ей?» Чехов имеет в виду возлюбленную Левитана Кувшинникову: Лика родилась в 1870-м, а Кувшинникова – в 1847-м.

В семье Чеховых Лику любили, как родную. Она у них часто гостила, а когда не приезжала, то все о ней скучали. В Мелихове впервые она появилась весной 1892 года, а затем стала почти что членом семьи. Воспоминания брата Михаила Чехова: «У нашей сестры Марьи Павловны была подруга, очаровательная девушка, которую сестра в шутку представляла так: „Подруга моих братьев и моя“. И действительно, эта Лидия Стахиевна, или, как все мы ее звали, Лика, была нашим лучшим другом. Я не скажу, чтобы кто-нибудь из нас, братьев, пылал к ней, но нам было с нею весело, и мы без нее скучали. Она обладала необыкновенным даром понимать шутки и отвечать на них еще более острыми и более удачными шутками. Она никогда не хныкала, не жаловалась и всегда была весела, хотя мы и знали отлично, как иногда тяжело ей приходилось в жизни. Когда она приезжала к нам, то у нас все оживало, и даже отец наш Павел Егорович подсаживал ее к себе и угощал настоечкой из березовых почек».

С Чеховым отношения были более серьезными, хотя тоже перемешанные с балагурством. Сохранилось несколько фотографий семейства Чеховых с Ликой. На всех она выделяется, просто красавица! Есть и фотография – Лика и Чехов на скамейке не то в парке, не то в запущенном саду с высокой травой и цветами, огромными деревьями в глубине. Много они были вместе («Помните, как мы рано утром гуляли по полю?»), бродили по скромным окрестностям Мелихова, конечно, Чехов острил, дразнил ее, все-таки взаимное тяготение росло, это несомненно. Но вот они собрались даже ехать вместе на Кавказ: шаг довольно смелый, Лике было всего двадцать два года. Уезжая в Москву, она должна была там заказать билеты для обоих.

Как именно они прощались, неизвестно. Вскоре по ее отъезде Чехов получил от нее письмо. Вот что писала Лика: «Отбрасывая всякое ложное самолюбие в сторону, скажу, что мне очень грустно и очень хочется видеть Вас. Грустно мне еще потому, Антон Павлович, что Вас, должно быть, удивило и не понравилось мое поведение вечером накануне моего отъезда. Сознаюсь, что вела себя чересчур уж девчонкой. В самом деле смешно – забыться настолько, что не понять шутки и принять ее всерьез. Ну, да вы, верно, не будете очень обвинять меня в этом, потому что верю, давно были уверены, что все так и есть» (18 июня 1892 года).

Похоже на то, что, расставаясь, она сгоряча слишком много сказала о себе, своем чувстве под впечатлением его слов, в которых не сразу уловила шутку. Уж очень ей хотелось верить в серьезность его чувств. Но Чехов всегда почти говорил так: то ли шутка, то ли правда. Видимо, вернувшись в Москву, Лика загрустила.

Лика Мизинова с А. П. Чеховым на садовой скамье в Мелихове

Чехов начал свое ответное письмо так: «Милая канталупочка, напишите, чтобы впредь до прекращения холеры на Кавказе не хлопотали насчет билетов. Не хочется сидеть в карантинах». Предлог, скорее всего, выдуманный: о карантинах и о холере он знал, разумеется, когда собирался с ней ехать. Наверно, просто раздумал, здравый смысл подсказывал, что нельзя заходить слишком далеко. «Ликуся, вместо того, чтобы ныть и тоном гувернантки отчитывать меня и себя за дурное поведение, вы бы лучше написали мне, как Вы живете, что делаете и вообще как Ваши дела. Ухаживают ли за Вами ржевские драгуны? Я разрешаю Вам эти ухаживания, но с условием, что вы, дуся, приедете не позже конца июля. Слышите ли? Не позже конца июля, иначе будете биты палкой».

Следующее его письмо помечено концом июня и говорит и о его сомнении, и неустойчивом равновесии: «…И в сущности, я хорошо делаю, что слушаюсь здравого смысла, а не сердца, которое Вы укусили. Дальше, дальше от меня! Или нет, Лика, куда ни шло: позвольте моей голове закружиться от Ваших духов и помогите мне крепче затянуть аркан, который Вы уже забросили мне на шею. Не забывайте побежденного Вами Царя Мидийского» (28 июня 1892 года).

Но Лика теперь уже понимала, что это только шутки, а не отражение истинных чувств. Она правильно оценила положение и не поддалась двум-трем ласковым фразам. Вот ее ответ: «А как бы я хотела (если б могла) затянуть аркан покрепче! Да не по Сеньке шапка! В первый раз в жизни мне так не везет!» Лика хорошо Чехова поняла. Она ему нравилась, но что-то было в его отношении не так. По мнению Бунина, и не было у Лики никаких шансов, ведь Чехов уже давно любил Авилову. Но та была замужем. Возможно, что «Дама с собачкой» именно об их тайной любви. Вот потому, по мнению того же Бунина, и не женился Чехов так долго. А по моему мнению, просто время еще не наступило в душе Чехова для серьезных отношений. Слишком много было в его жизни другого, важного и манящего. Это в первую очередь литературное творчество, которое не оставляло его в покое ни днем ни ночью, и страсть к путешествиям, и интерес со стороны других женщин, разного рода «антоновок», и постоянная забота о семье.

Проходит лето, занятое для Чехова холерой. Лика и он обмениваются по временам