Ненужная жена красного дракона - Виолетта Весна

Вы всё время предлагаете один и тот же выбор. Ударить — и погубить невинных. Молчать — и позволить вам править. Спасти одного — потерять другого. Очень уныло для человека, который так долго готовил заговор.

В зале кто-то ахнул.

Кайрен, вошедший через боковую дверь с мечом в руке, тихо сказал:

— Вот теперь я спокоен. Она начала его оскорблять.

Малгрей улыбнулся.

— Смелость идёт вам, княгиня. Но смелость редко переживает понимание цены.

— Зато трусость прекрасно живёт в советах.

Несколько лордов возмущённо зашептались.

Герцогиня Верта побледнела ещё сильнее, возможно, от оскорбления, возможно, от того, что узнала себя.

Малгрей поднял руку.

Чёрные нити потянулись от печати к центральной чаше.

— Вы опоздали. Княжеская печать уже признала временное управление. Осталось только связать пламя.

Райгар сказал:

— Печать украдена.

— Печати всё равно, кто держит её, если кровь власти слабеет.

— Моя кровь не слабела.

— Но была проклята.

В зале снова поднялся шёпот.

Малгрей повернулся к советникам.

— Видите? Он не отрицает. Ваш князь годами скрывал повреждение пламени. Его правление держалось на молчании, гордости и страхе. А теперь рядом с ним женщина, способная погасить драконье пламя навсегда. Вы доверите им город?

Кто-то из лордов сказал:

— Княгиня применила неизвестную магию в нижнем квартале.

Другой добавил:

— Народ уже зовёт её Пепельной женой.

— Именно, — мягко сказал Малгрей.

— Сегодня они кланяются. Завтра спросят, зачем им красный князь, если есть та, кто может судить драконов.

Райгар напрягся.

Элиана почувствовала это.

Малгрей снова бил туда, где болело. Теперь не только в страх за город — в страх потерять власть, стать ненужным рядом с той, которую он сам назвал ненужной.

Элиана посмотрела на Райгара.

Он стоял неподвижно.

Но лицо его не стало холодным. Не закрылось.

Он повернул голову к ней.

И произнёс так, чтобы услышал зал:

— Если Альтарон однажды решит, что княгиня достойна большей веры, чем я, мне придётся заслужить обратное. Не приказать.

Тишина.

Полная.

Даже Малгрей на мгновение перестал улыбаться.

Кайрен прошептал:

— Вот теперь я точно начинаю бояться. Кто ты и что сделал с моим братом?

Но в его голосе дрогнуло что-то большее, чем шутка.

Элиана смотрела на Райгара, и сердце билось слишком громко.

Он сделал это.

Не перед ней одной. Не в саду. Не в храме, где свидетелями были пепел и призраки.

Перед советом. Перед врагами. Перед теми, кто считал власть не правом служить, а правом владеть.

Он отказался бояться её силы вслух.

И Малгрей это понял.

— Трогательно, — сказал архонт.

— Но поздно.

Он сжал печать.

Центральная чаша взревела.

Чёрно-красное пламя поднялось до сводов. По стенам зала пробежали трещины. Где-то далеко, над городом, защитные щиты дрогнули. Через открытые окна донёсся крик толпы.

Ольвен рванулся, но связанные руки не позволили ему сделать шаг.

— Он перехватывает ядро!

Райгар поднял пламя, но Элиана схватила его за запястье.

— Не ударом.

— Знаю.

— Через меня.

Он резко посмотрел на неё.

— Нет.

— Райгар.

— Ты истощена после храма.

— А вы не сможете коснуться чаши напрямую.

— Это сожжёт тебя.

— Если вы будете забирать силу — да.

Он понял.

Её слова были не обвинением.

Условием.

Не бери. Дай.

Не владей. Доверь.

В зале пламя ревело всё сильнее. Малгрей держал печать, но его лицо напряглось. Значит, процесс требовал от него усилий. Значит, можно было помешать.

— Что делать? — спросил Райгар.

Он спросил.

Элиана почувствовала, как это простое слово перевернуло что-то внутри неё.

— Вы дадите