Ненужная жена красного дракона - Виолетта Весна

— Хранительница, — сказал он.

— Наконец-то без шума.

— У вас странное понятие тишины. Город горит.

— Города всегда горят, когда рождается новая власть.

— Вы не власть. Вы плесень на чужих ошибках.

Его глаза сузились.

— Острый язык не спас твою мать.

Серый свет вокруг Элианы вспыхнул.

Малгрей улыбнулся.

— Вот она. Боль. Самая честная дверь.

Элиана остановилась.

Он хотел этого.

Чтобы она ударила из боли.

Чтобы пепел стал судом, а не зарёй.

За её спиной, как далёкое тепло, прозвучал голос Райгара:

— Смотри на меня, если нужно.

Она не могла обернуться, но почувствовала его.

Вспомнила храм. Престол. Его шаг назад. Его голос перед советом.

Не приказ. Опора.

Элиана выдохнула.

— Моя боль — не ваша дверь.

Малгрей двинулся к ней.

— Всё в тебе — дверь. Кровь Вейр, обида жены, тоска дочери, злость женщины, которую не спросили. Ты создана для того, чтобы открыть то, что сильные мужчины строили веками.

— Как интересно. Даже когда вы хотите использовать женщину, всё равно рассказываете, что построили мужчины.

Она подняла руку.

Серый свет разошёлся по красному пламени.

— Вы ошиблись в одном.

— В чём?

— Я не открываю двери тем, кто не умеет стучать.

Она ударила не по Малгрею.

По нити.

Пепельная сила не сожгла её. Не разрубила. Начала читать.

Каждая ошибка, на которой держалась чёрная связь, вспыхивала и рассыпалась. Поддельная печать. Ложное согласие Теренса. Браслет Мирены. Письма. Чёрная магия Ордена. Проклятие Райгара. Страх совета. Всё, что Малгрей собрал, чтобы сделать из чужих ран ключ.

Он закричал.

— Нет!

В реальном зале Мирена выступила вперёд.

Элиана чувствовала её словно далёкую алую точку сбоку. Мирена подняла руку к центральной чаше и произнесла:

— Я, Мирена Соррель, отзываю всё, что было взято через мою клятву без моего согласия.

Малгрей резко повернулся к ней.

Чёрная нить дрогнула.

— Молчать! — рявкнул он.

Мирена побледнела, но не отступила.

— Я отзываю браслет. Письма. Имя. Обещание. Вину, которую ты превратил в цепь.

Чаша взревела.

Кайрен шагнул к ней, готовый поймать, если упадёт.

Малгрей метнул тень в Мирену.

Кайрен отбил её мечом, хотя клинок тут же почернел по краю.

— Не сегодня, архонт.

Мирена покосилась на него.

— Заботишься?

— Раздражаюсь, что ты можешь умереть прежде, чем я решу, верю тебе или нет.

— Почти нежно.

— Не увлекайся.

Элиана использовала этот миг.

Она добралась до главного узла.

Он был не в печати.

Не в чаше.

В имени.

Малгрей вплёл в дворцовое пламя право временного правителя через старую формулу, которую советники, вероятно, подписали, не понимая истинной цены.

Кровь слабеющего князя передаёт огонь тому, кто удержит город.

Вот его путь.

Он хотел доказать, что Райгар слаб. Проклят. Нуждается в пепельной жене. А значит, по древнему закону совет мог передать управление «более сильному» хранителю огня.

— Райгар, — сказала Элиана вслух или внутри, сама не знала.

— Здесь.

— Он использует формулу о слабеющей крови.

Она почувствовала, как его пламя стало холоднее от ярости.

— Этот закон отменён три века назад.

— Для всех?

Пауза.

— Нет. Только для признанных ветвей.

— А Орден Трёх Искр считает себя хранителем старого огня.

— Да.

— Тогда вам нужно не доказать, что вы сильнее.

— А что?

Элиана открыла глаза в реальном зале.

Пламя бушевало вокруг них, но теперь она видела Малгрея у чаши, советников, Ольвена, Мирену, Кайрена, Айрис у двери. Все будто были внутри одного огромного огненного сердца.