Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

изготовлено около 80 % всей российской медной монеты. В награду за эффективную деятельность В. И. Геннин 6 января 1726 г. отправил К. А. Гордеева в Санкт-Петербург, где, помимо прочих поручений, он должен был представить комплект первых плат в Сенат, Берг-коллегию. Видимо, первая плата с мемориальной надписью была вручена императрице, сегодня она хранится в собрании монет Государственного Эрмитажа.

К. А. Гордеев, исполнив все ему порученное, 20 марта 1726 г. из Санкт-Петербурга отправился в обратный путь. Возможно, ему было разрешено краткое время побывать в родных местах, так как в Екатеринбурге он появился только в сентябре. Косвенно подтверждает отпуск «в домы своя» и отчет по командировке: дорога с Санкт-Петербург расписана подробно, а на обратном пути отмечены лишь основные пункты[224].

Вернувшись в Екатеринбург осенью 1726 г., Константин Артемьевич вновь активно включился в работу горного ведомства. По указу В. И. Геннина от 26 декабря 1726 г. он с плавильным мастером иностранцем Ульрихом отправился на Полевской завод исследовать качество добываемой там руды. В январе

1727 г. они представили В. И. Геннину совместный отчет, где главным пунктом значилось следующее: нужно очень строго соблюдать пропорции разных руд, по качеству и свойствам, для повышения качества плавки[225].

В феврале-марте 1727 г. К. Гордеев разбирал тяжбы И. Г. Замощикова и компанейщиков Лобвинского завода. Допросы, объяснения, взаимные обвинения занимают более двадцати листов архивного дела. Разобравшись в ситуации, К. А. Гордеев рапортовал в Обер-бергамт о том, что перспектив пуска завода нет, стройке более пяти лет, все компанейщики погрязли в воровстве, кто прав, а кто виноват – определить уже невозможно [226]. Руды, которые исследовали иноземцы И. Д. Келлер и В. Ф. Штифт, действительно плохие.

27 апреля 1727 г. Н. Г. Клеопин «со всею его фамилией» с Пыскорского завода срочно, по указу В. И. Геннина, отправился на Колывань, помогать А. Демидову на вновь строящемся на Алтае заводе. На место руководителя Пермского бергамта был определен сначала В. Штифт, а затем Д. Одинцов.

Тогда же, весной 1727 г., между служителями Григоровой горы произошел конфликта. Назревал он в течение нескольких месяцев, развязка же случилась 9 апреля, когда на дружеской вечеринке по случаю отъезда Н. Г. Клеопина произошла драка. Был избит иностранный специалист А. Корс. Зачинщиком стал шихтмейстер Д. Т. Одинцов, с присоединившимися к нему шихтмейстером А. В. Лавровым и берггауэром И. X. Лейксенрингом.

Весь конфликт пострадавший А. Корс описал (обстоятельно и в деталях) в доношении на имя В. И. Геннина. Главную проблему жалобщик видел «в процветающем на Григоровой горе пьянстве» и отсутствии дисциплины, на что закрывает глаза местное руководство – и прежде всего вице-бергмейстер В. Ф. Штифт[227].

Обвинения были серьезными, конфликт грозил долгим и сложным разбирательством. Поэтому в декабре 1727 г. на Пыскорский завод из Екатеринбурга был направлен гиттенфервальтер К. А. Гордеев[228], сопровождаемый жесткой резолюцией генерала: пьянство немедленно прекратить, «дабы горное и заводское дело производилось трезвою, а не пьяною рукою»[229].

К. А. Гордеев, проведя расследование, не стал привлекать участников конфликта к допросам. Свое дело сделала служебная записка В. Ф. Штифта, которая была подана 8 января 1728 г. Прекрасное знание русского языка и понимание особенностей русского менталитета позволило Штифту «сочинить» (в «предуведомление» удара) выразительное и пространное письмо, «надеясь себе принести противо ево Корсова ложного объявления оправдание»[230]. В первых же строках В. Штифт уверял, что А. Корс сочинил свою жалобу «от замерзелой своей злости», ибо сам он человек никудышный, да и специалист – неважный.

Константин Артемьевич понял, что разрешить ситуацию однозначно не получится: слишком тесно был переплетен клубок правды и лжи. Тем более в конфликте были замешаны иностранные специалисты. У А. Корса вскоре заканчивался контракт, поэтому, по распоряжению В. И. Геннина, его вместе с бумагами по расследованию конфликта отправили в Берг-коллегию.

К весне 1727 г. отношения В. И. Геннина и князя Р. Ф. Горчакова окончательно испортились. В доношениях в Берг-коллегию Роман Федорович обвинял генерала «в непорядках» на Урале. Сказывался конфликт генерала с И. Г. Гейденрейхом, на стороне которого оказался князь. В Берг-коллегии приняли сторону В. И. Геннина и 23 мая 1727 г. вынесли решение: «впредь у него, генерал-майора, с ним Горчаковым никак согласие быть не можно»[231]. Для «пресечения ссор» было принято решение найти замену князю.

Трудная ситуация разрешилась в 1728 г. Выбор пал на капитана артиллерии А. Ф. Томилова, который прослужил в армии четверть века.

Новый глава Обер-бергамта, входя постепенно в дела, быстро выяснил, что немало людей из его нового окружения «немного разве больше моего смыслят». В. И. Геннина в Екатеринбурге не было, инструкции для Томилова он не оставил. Поэтому Антон Федорович письменно представил генералу свои соображения о том, как надлежит вести дела, и высказал просьбу – составить и прислать ему инструкцию о порядке ведения горнозаводского хозяйства.

А. Ф. Томилов, которому еще предстояло разобраться в нюансах руководства новой для него сферы деятельности, определенно четко, как человек военный, понимал: чтобы система работала слаженно, каждый должен заниматься прежде всего тем делом, которое положено ему по должности. И в отношении Константина Гордеева, который уже полностью освоился с ролью одного из членов Обер-бергамта, новый руководитель определил: горным офицерам в чине гиттенфервальтера не место у канцелярских дел, «не много в них проку», их задача – контролировать деятельность заводы, совершая регулярные инспекторские поездки, искать меры к улучшению работы горнозаводского хозяйства, искоренять недостатки. Это определение А. Ф. Томилов вынес 17 апреля 1729 г., когда К. А. Гордеева не было в Екатеринбурге: он руководил отправкой каравана на Уткинской пристани. Отправка каравана, ввиду маловодья реки Чусовой, закончилась неудачей. Причин было много, в том числе и ошибки в деятельности К. А. Гордеева. Но главная, как отметил позднее сам В. И. Геннин, все-таки была одна: «один Бог воду дает» [232].

В. И. Геннин, получив письмо от А. Ф. Томилова, не извещенный еще о неудаче с отправкой каравана, ответил: «А ежели ево, Гордеева, от присутствия обербергамта вовсе отрешить, то ему в том будет обида, которую над ним и чинить не надлежит, для того, что он и Клеопин, от зачатия и до окончания в строении всех заводов верно трудились день и ночь не жалея своих рук и здоровья, в чем Вы, извольте, имейте резон».

Одновременно с ответом А. Ф. Томилову, 14 мая 1729 г., В. И. Геннин, как опытный администратор, умеющий находить компромиссы, все-таки отправил в Сибирский обер-бергамт следующий указ: «для государственной пользы надлежит ему, Гордееву, по всем казенным, как по медным, так и по железным заводам и рудникам для осмотрения оных… ездить на дальние в год дважды, а на