Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

с И. Г. Улихом – опытным иностранным специалистом. О нем можно кратко сообщить следующее: приехал на Урал в 1720-е гг., плодотворно работал на Пыскорских заводах, обучал плавке меди, свойству руд, гармахерскому, пробирному делам, строительству печей «с подземными продушинами» и иным мастерствам, «как сам в том искусен», многих учеников. В их числе был и будущий горный специалист и руководитель Д. Т. Одинцов. И. Г. Улиху без проблем, «так как в нем нужда большая», продлевали контракт, и получал он солидное жалованье – 248 руб. в год – с прочими привилегиями. Хотя и желал уехать на родину, но все же решил связать свою жизнь с Россией[243].

И. Г. Улих, ссылаясь на то, что за один только оклад ехать в неизведанные места – «одни убытки, да и здоровье свое в трудах истратил», просил у генерала награждения. И добился выгодных для себя условий поездки. Дополнением к основному жалованью ему было обещано еще 100 рублей, «а ежели найдет место к постройке завода» – 200 руб. вознаграждения[244]. По каким-то причинам в эту экспедицию он не поехал. Тогда В. И. Геннин в феврале 1732 г. вызвал с Пыскорского завода К. Гордеева, составил ему инструкцию и приказал: взять в команду маркшейдерского ученика А. А. Татищева (родственника В. Н. Татищева) «для сочинения ландкарт», штейгера К. Лейксенринга, двух драгун, конвой, и ехать, как предписывалось ранее, описывать горы, реки, леса, рудники, «тамошнее состояние народа, какие живут люди и какой веры… далеко ли от тех мест пограничное с контайшею место»[245]. В экспедиции К. А. Гордеев и его команда пробыла всего полгода. Объяснение простое: главные сведения ему дали воеводы. Уже в августе В. И. Геннин получил от Константина Гордеева отчет, три ландкарты, 47 образцов собранных руд [246], описание быта народов[247].

Документы с заключением В. И. Геннина, что сибирские «подземные богатства втуне оставлять не надлежит», отправили в Сенат.

К. А. Гордеева в 1732 г. В. И. Геннин повысил в ранге до капитана, а в чине – до обер-цегентнера с солидным жалованьем в 180 рублей[248]. Жил он в это время с семьей в казенной квартире «о трех перерубах с сеньми», с черной избой, баней, погребом, небольшой «поварней», огородом[249].

Последующие два года Константин Артемьевич редко присутствовал в Обер-бергамте. В основном находился в разъездах: проводил межевание территорий хозяйствования Строгановых – Демидовых, составлял чертежи окрестностей реки Чусовой, побывал вновь на Григоровой горе, восстанавливал плотины на Синячихинском и Алапаевском заводах. В 1733 г. он вновь руководил отправкой каравана, на этот раз успешно.

В 1734 г. на горнозаводский Урал приехал новый Главный командир. Вообще-то, не новый – он был здесь в 1720–1723 гг., но в чине капитана. А в 1734 г. генерал менял генерала. В. Н. Татищев, естественно, привез свою команду, где вторым человеком был А. Хрущев (он в скором времени будет привлечен к следствию по делу А. Волынского и казнен), а третьим – майор Л. Угримов. Места в Канцелярии главных заводов правления (так стал называться Обер-бергамт) людям В. И. Геннина не было. Но их авторитет, знания и опыт, конечно же, были необходимы. При новом руководителе К. Гордеев работал в комиссии по проблемам совершенствования функционирования заводов, курировал ротные и полицейские дела, являлся главным казначеем. Примечательно, что осенью 1734 г. К. Гордеев вместе с демидовским плотинным мастером Л. Злобиным искал «годные места» под строительство в 1736 г. нового завода на реках Сылва и Сарга[250].

Весной-летом 1735 г. К. А. Гордеев вновь строил Екатеринбург, а точнее – перестраивал. Лично В. Н. Татищевым он был назначен ответственным за перенос западной стены Екатеринбургской крепости, перестройку нового гостиного двора и возведение жилых домов. Под его руководством выпускники Инженерной школы, среди которых был И. фон Баннер составили чертежи новых строений, а поручик, полицмейстер А. Зубов осуществлял строительные работы [251].

20 января 1738 г. на основании указа Канцелярии он вновь был направлен руководить Пермским горным начальством. Уже не на Пыскорский, а на Егошихинский завод.

Приехал навстречу трагедии. До смерти осталось три года. В рамках данного очерка не будем останавливаться на его вполне ответственной и квалифицированной службе на Егошихе. Отметим лишь, что вскоре он должен был получить ранг майора. Но этого не случилось: К. А. Гордеев навлек на себя большую беду, и связана она была со спецификой во взаимоотношениях горнозаводских и таможенных властей.

Не нужно особо пояснять роль таможни до середины XVIII века. Осмотр товара, сбор пошлин, опечатывание повозок. Таможни и на Урале не подчинялись горнозаводской власти. Но в жизни все было намного сложнее. Показательна в этом отношении история Кленовской заставы, которую необходимо вести с указа Сената от 23 ноября 1725 г., запрещающего принимать беглых на заводы и требующего возвращения их владельцам. В. И. Геннин, руководствуясь указом, беспокоясь о том, чтобы беглецы «мимо заводов и сибирских городов» в Башкирию и в прочие дальние места не проходили, требовал «поставить в пристойних местах крепкие заставы». В Обер-бергамте решили соорудить их «по Кунгурской дороге при Кленовой горе, где две дороги разошлись – одна в Екатеринбург, другая на Демидовы заводы» и «при Чусовой реке в Сулеме»[252].

Власти Екатеринбурга отписали губернатору в Тобольск просьбу о присылке на заставы «людей добрых». Губернатор М. Долгоруков 18 января 1726 г. ответил, что «из детей боярских Василий Матренинский и Яков Рублевский посланы». При этом добавил, что «за дальностью застав» от Тобольска, надзирать за ними поручается Обер-бергамту по его инструкции. А «в чем будут неисправны штрафовать, а ежели явятся в важных делах, исследовав недлинно, для публичного наказания присылать в губернию».

Инструкции для таможенников были разработаны в Обер-бергамте. На Кленовскую заставу с помощниками из драгун и солдат поехал В. Матренинский [253]. То есть, являясь служащим тобольской администрации, он фактически был подчинен горнозаводской власти. Поэтому к проезжающим через заставу офицерам был лоялен, никогда не досматривая их груз и поклажу. Такой ситуация сохранялась и в последующие годы: горные офицеры были вне подозрения, а с иных проезжающих можно что-то и поиметь.

Подчинялся руководитель заставы начальнику Екатеринбургской таможни. О ее появлении в 1725–1726 гг. в городе и составе чиновников, их взаимоотношениях с горнозаводской властью отложилось немало архивных документов. Их подробный разбор не нужен. Отметим лишь главное – они всегда были напряженными. Показателен случай 1738 г., когда Главный горный начальник Л. Д. Угримов приказал телесно наказать комиссара заставы Ф. Буткеева прямо перед зданием Канцелярии. Обиженный комиссар доносил в Тобольск: Канцелярии заставщикам «велено в том оной губернии чинить всякое вспоможение, а от оной канцелярии не токмо вспоможения,