Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

Нижнем Новгороде на основании инструкции должен был найти подрядчика, оформить с ним договор, после этого отправиться в отпуск в имение. Но справиться с этой задачей он не смог. Выручил возвращающийся из столицы В. И. Геннин. Не было ни встреч, ни объятий. А если подробнее, то события развивались следующим образом.

14 июля 1731 г. Н. Г. Клеопин подал обширное доношение в походную канцелярию генерала. В. И. Геннин решил «хотя и повелено ему из Сибирского обер бергамта ехать только до Нижнего Новгорода, однако, как из его представления видно, что порознь всех коломенок отправлять не с кем и надежных к тому людей нет… ехать ему до места, где имеет показанный караван зазимовать»[270]. Подлинная подпись В. И. Геннина в тексте документа: «По сему определению указ к гиттенфервальтера Клеопину дан июля 16 дня под № 71. Таков указ Никифор Клеопин принял»[271].

Вслед за первым доношением Н. Клеопин направил еще два, также в походную канцелярию. Об отпуске и выдаче жалованья. 16 июля В. И. Геннин приказал: «для показанных в его прошении нужд, отпустить его, Клеопина, считая от того числа, как он казенный караван приведет в место для зимнего времени, в удобное место, где остановится сможет, и в Москве, в Берг-коллегии о том извести даст, впредь на полгода»[272]. А при обстоятельствах (если прибудут новые офицеры на Урал) «жить ему еще в доме ево до указу». Дать ему паспорт, а если новые офицеры не приедут, «то на показанные ему термин явится на казенные заводы без всяких оговорок и в том велеть ему подписаться под штрафом». 17 июля Н. Г. Клеопин получил паспорт, а под указом «руку приложил».

Вот вся встреча и прощание. Повел Н. Г. Клеопин караван до зимовья. А там вновь неудача – часть каравана, не достигнув Вышнего Волочка вынужденно остановилась на зиму в неприспособленных для стоянок местах. Уже в Берг-коллегии отменили отпуск, приказали после зимовки вести караван до Санкт-Петербурга. Случилось вскоре еще одно несчастье – пожар на зимовке, во время которого сгорела часть караванной казны. Пожар случился при чрезвычайно странных обстоятельствах – сгорел амбар, где хранилось железо, и, удивительное дело, караванная казна. На следствии был задан совершенно резонный вопрос: как случилось, что солидная сумма денег хранилась практически без охраны (на карауле стоял только один солдат) и в неприспособленном помещении. Ответить на эти вопросы было крайне сложно.

Только в июне 1732 г. Н. Клеопин прибыл в Санкт-Петербург, где началась передача продукции. Здесь вновь случилась беда: уже на стоянке на Неве ушли под воду еще две коломенки. Их содержимое со дна реки водолазы доставали до середины ноября. Трудный был караван: следствие о пожаре, конфликтах между членами команды, общих убытках длилось долго. Только усилиями В. И. Геннина следствие удалось перенести в Екатеринбург, и в 1734 г. фактически его прекратить. Н. Г. Клеопину, похоже, стоило молиться на генерала…

Но Вилим Иванович уже прощался с Уралом. Приехал новый главный командир В. Н. Татищев со своей командой. Н. Г. Клеопин, получив еще в 1732 г. чин бергмейстера (ранг капитана), в дальнейшем в продвижении по службе приостановился. Более десяти лет не получал он повышения. А его главный соперник – И. Юдин – в течение кратковременного пребывания на Урале В. Н. Татищева получил чин главного межевщика, также в ранге капитана. И неизвестно, как бы повернулась судьба Н. Г. Клеопина, задержись В. Н. Татищев, а с ним и А. Ф. Хрущев, на Урале дольше.

Но в 1730-х гг. поручения у Н. Г. Клеопина были рядовые – разбирал (не вполне квалифицированно) ссору на Полевском заводе, плохо отозвался о прекрасном офицере М. С. Кутузове, выезжал на следствие по скандальному делу между церковнослужителями и горнозаводской властью.

Примечательно, что он единственный из квалифицированных кадровых офицеров уклонился от участия в подавлении восстания башкир: сославшись на больную жену, отказался от поездки на границу, где должен был возглавить один из военных лагерей.

А потом съездил с инспекторской поездкой в Нерчинск: проверять, командовать, искать недочеты, давать ценные указания значительно проще. А вскоре вновь по приказу уехал командовать на новые Красноярские заводы.

Успехов в Сибири было мало. Но именно здесь бергмейстер впервые в служебной карьере столкнулся с серьезным противостоянием со стороны подчиненного – протоколиста Ф. Лодыгина, исполняющего обязанности секретаря. Отпор солидный – если бы открылось следствие, итоги могли бы повлиять на всю последующую службу Н. Г. Клеопина. Но он уже был мудр, сумел весьма своеобразно погасить этот конфликт. Подробно сведения об этом отражены в биографическом очерке, посвященном Ф. М. Лодыгину.

…А на Урала в 1740-х гг. началось безвластие. Уехали главные командиры, ждали прибытия новых. Настал период временщиков. А пока по старшинству горную администрацию возглавил майор Л. Д. Угримов, человек никогда не служивший в горнозаводском ведомстве, болезненный, но с жестоким властным характером. Мог приказать любого, замеченного в неподчинении, даже не своего ведомства, наказать немедленно. «Абсолют в миниатюре».

Естественно, при таком начальнике власть Н. Г. Клеопина неизмеримо возросла. Он считал себя главным. Но, к явному неудовольствию, по возвращении из Красноярска узнал, что шихтмейстер Ф. И. Санников, находящийся в Пермском горном начальстве, собирает материалы обо всех его неблаговидных поступках. Конфликты между двумя этими людьми уже случались. Ф. И. Санников был человеком, который самостоятельно совершенствовался, учился, имел (начальник этого не терпит) свое мнение, мог его отстаивать. Не без помощи И. Н. Юдина в отсутствие Н. Г. Клеопина на Урале был аттестован в шихтмейстеры. Личность для первой половины XVIII в. примечательная.

Получив урок от Ф. М. Лодыгина, удачно замяв собственное дело, властный Н. Г. Клеопин явно не желал нового. Под благовидным предлогом он вызвал Ф. И. Санникова в апреле 1743 г. с Егошихинского завода в Екатеринбург, а в августе этого же года, после «пробития татьбы», т. е. фактически ночью, приказал сначала через солдата от полицмейстера явиться к К. Бранту, а потом к себе лично в дом. Ф. И. Санников помнил подобную ситуацию, когда подобным образом Л. Д. Угримов жестоко расправился с К. Кондратовичем. Поэтому приказу не подчинился – ночью дела не вершат. А утром следующего дня началась ссора, перешедшая с февраля 1745 г. в девятилетнее следствие Ф. Санников – Н. Клеопин. Оно уникально продолжительностью, к нему оказалось привлечено очень много горных офицеров и служащих. Оно дает яркую картину морально-нравственной обстановки в ведомстве, многочисленных нарушений законодательства.

В книге о Н. Г. Клеопине эти события отражены крайне односторонне, с искажением действительности[273]. Но в задачу очерка не входит подробное рассмотрение данного дела – для этого необходим анализ содержания