Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

при Екатеринбургском заводе, на Полевой, Шиловской, на Подволошной, так и при Лялинском, Пыскорском, Егошихинском заводах по всем рудникам же и смотреть дабы добычу руд производили порядочно и по горному обыкновению и что где к лучшему усмотрит, о том рапортовать в обербергамт…»[300]

Указ был вручен И. Г. Гейденрейху 15 декабря 1725 г. Оскорбленный бергмейстер в тот же день отправил надменный ответ: «…Обер бергамт мне повелевает, что мне при здешнем горном строении надлежит управлять и смотреть. А понеже из государственной Берг коллегии июня 30-го и сентября 7-го числех сего 1725 году полученные указы о том уже довольно явствуют також и мне самому довольно известно, что бергмейстеру надлежит отправлять. И в том от здешнего обербергамта никакое указывания не желаю, також де и весьма напрасно было время, которое иным чем в службе ея императорского величества при здешней канцелярии лучше бы можно употреблять с такими напрасными письменными переводами испортить[301].

Того ради я не мало удивляюсь как здешной обер бергамт себя может удовольствовать чрез посылание такого указу себе будто смелость и власть надо мною взять, будто я подданный сибирского обер бергамта и от меня рапорты требовать.

Понеже в вышепомянутых из государственной Берг коллегии и в протчих полученных указах о том ничего не показано, того ради я принужден о том государственной Берг коллегии ниженно доносить. Однако ж здешнего обербергамта ниженно прошу меня впредь с таким принуждением уволить и высочайшую команду как данно им из государственной Бергколлегии себе не взять. И я таких указов, кроме государственной Бергколлегии и высочайших коллегиях от кого оные не на есть, отнюдь не буду решпектовать, но и меньше свои рапорты иному, кому как вышеозначенной Берг коллегии давать»[302].

Начавшийся ранее конфликт после такого ответа перешел в очередную, более острую фазу, и сгладить его не представлялось возможным. Дальнейшие события – явное тому подтверждение. Особо Гейденрейха оскорбил тот факт, что указ Обер-бергамта подписали не все члены, а лишь В. И. Геннин. Заступничество Р. Ф. Горчакова закончилось – в город вернулся его подлинный хозяин – генерал. 5 января 1726 г. Гейденрейх получил этому факту еще одно подтверждение от Геннина: «все горные и заводские дела даны мне в главную дирекцию и потому о тех от меня о всем испрашивается». Геннин подчеркнул, что и за деятельностью Горчакова также «приказано смотреть мне», без моей визы «отнюдь ничего не переменять»[303]. С этого дня И. Гейденрейх начал, выражаясь сегодняшним языком, собирать всевозможный компромат на генерала и все его окружение. Скверно он относился и к тем, кто ранее служил «шведовой короне». В итоге получил от них и закрепил за собой презрительное прозвище – «гунсфот», с немецкого – прохвост, мерзавец, собачий сын.

Первые четыре доноса, о штейгере И. Г. Ланге и о ссоре с К. А. Гордеевым, «об отпуске маем» домой, об отказе подчиняться В. И. Геннину, в пакете «с моей печатью» И. Г. Гейденрейх представил в Обер-бергамт 24 декабря 1725 г. Потребовал свой пакет зарегистрировать в журнале входящих документов и отправить далее как можно быстрее в столицу, «понеже во оных о государственных горных делах написано». Все было исполнено – уральские администраторы не подозревали, что эти сочинения – лишь начало его «творческой деятельности». Берг-коллегия же, вскоре разобравшись в ситуации, запретила Гейденрейху прямую переписку и предписала отправлять ему свою корреспонденцию только с разрешения Сибирского обер-бергамта.

Итак, от Гейденрейха полноценной работы добиться не могли: приставить к работе его оказалось не просто. Так, в конце 1725 г. он, получив определение ехать на Подволошный рудник, нашел повод отказаться от поездки: там в это время трудился штейгер И. Г. Ланг, которого, как оказалось, Гейденрейх глубоко презирал (вот досада!). И. Г. Гейденрейх писал, что И. Г. Ланг, еще будучи в Германии, обокрал компаньонов, сбежал от жены, в России же женился повторно: «там жену имеет и здесь жена». Доказательств убедительных не привел. Обер-бергамт отписал об этом в центр. Берг-коллегия отреагировала вскоре, что претензий к И. Г. Лангу не имеет как со стороны его отечества, так и со стороны российского правительства и частная жизнь Ланга исключительно его дело.

10 января 1726 г. И. Гейденрейху вновь приказали ехать зимним путем осматривать рудники Лялинского, Пыскорского и Егошихинского заводов. И вновь началась длительная переписка (из дома лишний раз он не выходил): сначала он сказался больным, далее стал просить солдата «для охранения и управления всяких нужд»[304], три подводы на поездку. Просьбу в конечном итоге удовлетворили, приписав следующее: дать на руки указ местным властям, в работе его чинить только всяческое содействие. Зима закончилась, а Гейденрейх все еще оставался в городе: и теперь он стал утверждать, что весной обследование рудников невозможно. Наступило лето, и лишь 5 июня с подорожной он соизволил выехать на осмотр.

Очень быстро, всего лишь за полтора месяца, в июне-июле 1726 г. И. Г. Гейденрейх обследовал рудники северного и западного «кустов» заводов: Лялю – Пыскор – Егошиху. Уже 21 июля он представил обширнейшее заключение. О рудниках Ляли он написал: «от непостоянства и не порядка оных гор и рассыпности в них камня впредь работа в них весьма будет напрасна»; о рудниках Пыскора и Егошихи: «в флецном деле искуства не имею, а других свойств быть рудам по состоянии гор надежды не признаваю»[305].

В итоговой же записке И. Г. Гейденрейх фактически «расписался» в своей профессиональной никчемности: «Здесь такие горы и жилы… при которых я в Германии никогда не бывал», а на всех объездах «ни единую гору не видел, в которой бы верные проходящие жилы были, також де чтоб на постоянном горном строении малое упование полозы… и я потому не вижу каким образом мне своего контракту исполнить… как бергмейстеру добрую и прибыточную услугу показать…»[306]

Заметим также – чуть ранее о рудах Полевского завода он сделал такое же заключение: «здесь в горах только камень родится».

Такие же выводы и перспективы относительно уральской горнозаводской промышленности бергмейстер через Сибирский обер-бергамт отправил и в Берг-коллегию. Естественно, В. И. Геннин в противовес ему составил свое мнение: «уповаю на помощь Божию и на счастие е. и. в. в таких великих горах, которые особливо от господина берг-советника Михаэлиса весьма похвален, надлежит искать прилежно и для того держать при оных горах нарочного немецкого берггаура, ибо в короткое время, а паче в проезде в горах усмотреть всего невозможно, но требует оное время и труда»[307]. Генерал своим докладом показывал, что не нужно верить скороспелым и не вполне компетентным выводам Гейденрейха о бедности и бесперспективности Уральских