Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

всякою матерною бранью и хотел шпагой заколоть». Через пять дней новый скандал: будучи на «званом пиру» у знакомого солдата по поводу крестин, он вновь встретил В. Алберха, и тот «ставши с лавки зашиб палкою в левой глаз и тем ударом розшиб не на живот, отчего я и поныне едва жив да и напредки от вышеписанного Алберха от таких ево обид и убойства опасен», а 12 мая он же «и жену мою при здешнем базаре бранил же всячески»[316].

Эти мелочные, бытовые приключения Э. Грубе в Обер-бергамте не разбирали. Но когда он написал в июне жалобу на фурмового мастера И. Дейхмана, обоих отправили на суд в Тобольск. А там порешили: за клевету и «примешивание к брани других непристойных слов» бить Э. Грубе «батоги нещадно, чтоб другим того чинить было неповадно»[317]. После этого наказания Э. Грубе в конфликтах больше замечен не был.

Нападки бергмейстера на генерала, склоки с окружением можно было как-то стерпеть. Но И. Г. Гейденрейх в конце концов пошел ва-банк и написал в Берг-коллегию самое неприятное для генерала доношение, в котором было написано, что горное и заводское дело на Урале ведется неправильно, представляет один вред и убыток государственному интересу России, а генерал В. И. Геннин «делал не пристойные не указние планы». Сам же бергмейстер, по справке Обер-бергамта, с 11 августа 1725 г. до 28 марта 1727 г. ездил из Екатеринбурга «по разным рудникам всего десять раз»[318] и вообще из дома лишний раз на улицу не выходил.

В. И. Геннин этого простить уже не смог и потребовал от Берг-коллегии и Преображенского приказа прислать на Урал следователей, чтобы совместно с Тобольским губернатором «учинить суд». Слишком много людей было втянуто бергмейстером в скандал, вызывать всех в Петербург – заводское дело остановится, штейгеров «всех отдела взять» для очных ставок трудно[319].

Одновременно 15 ноября 1727 г. в Обер-бергамте решили: «со всех его бергмейстерских предложений и протокольных записок и мемориалов и прочих касающихся писем о нем бергмейстере, каковы имеются в Обер-бергамте, списав копии, послать немедленно в государственную Берг коллегию при доношении для учинения резолюции, ибо он, бергмейстер, объявляет, что по силе контракта его отказаться от службы его императорского величества имеет он свободность, а оного ево контракта в присылке из Берг-коллегии в Обер-бергамте не имеется, а ево бергмейстера Гейденрейха до указу из государственной Берг коллегии не отпущать»[320].

Находясь почти без выхода дома, бергмейстер (чем занять еще время?) вел своеобразные записки, где в самом неприглядном свете описывал жизнь в городе и действия команды генерала. В его сочинениях зафиксировано много любопытных сюжетов, которые, с одной стороны, частично достоверны, но преподносятся в свете, для В. И. Геннина самом неприглядном. Например, по мнению Гейденрейха, в Екатеринбурге процветало воровство и не проходила ни одна ночь, «чтоб один или другой житель здесь в своем доме не был покраден». Далее, борьбу генерала с бродячими собаками он описывает следующим образом: «здешних жителей собак чрез солдат и своего собственного охотника велел застрелять, а своих двух собак, которых для охраны держал, едва силою и грозою от солдата спас». Распоряжение генерала не дозволять бродить по улицам домашнему скоту описывает так: «скудных мастеровых и работниковых свиней, которых они с трудостию и нуждою вскормили… чрез солдат велел стрелять и тем своих добрых друзей поварен содержать»; шатающийся по улицам скот ловит и заставляет хозяев выкупать, нанес им «немалое раззорение», отчего «трудно добытый кусок хлеба… вовсе изо рта вынимается»; а крестьяне «в году сотнями бежали»[321].

Особо колоритно описывает И. Г. Гейденрейх взаимоотношения В. И. Геннина с подчиненными. Офицеров «палками и пощечинами подчиват», одного из пыскорских подьячих, «у которого господин генерал-майор днясь пред того хорошо пировал, тростью таким образом бил». Шихтмейстера Якова Бекетова «при более как сто человек… по щекам бил», Александра Уварова, главного казначея Екатеринбургского завода (который, кстати, в 1732 г. станет адъютантом генерала), бил линейкой по голове, Игнатия Юдина также при людях отхлестал по щекам. А Михаила Кутузова (способного молодого картографа и хорошего исполнителя) генерал-де зря хвалит за исполненные планы и карты, ибо он, М. Кутузов, не знает, как грамотно горные чертежи составлять[322]. Таким образом, заключает бергмейстер, команда В. И. Геннина настолько плоха и некомпетентна, что он, Гейденрейх, даже если российские власти «жалованье еще столь много желало б прибавить», ни одного дня на Урале не останется: «лутчее бы в Германии желал свиней пасти или весьма до последнего края здешнего государства в ссылку послан быть»[323].

В Берг-коллегии поняли, что случай сложный. Решили следствие не начинать, приказали отправить И. Г. Гейденрейха на Нерчинские рудники, к добыче и плавке серебра. В данной ему инструкции были следующие фразы: «в бытность его на Сибирских заводах к пользе его императорского величества потребной от него Гейденрейха Берг-коллегия мало признавает, кроме произшедших ссор». И если он честный человек, работать надо на новом месте по «чистой своей совести», а власть его «в награждении не оставит»[324].

Конечно же, И. Г. Гейденрейх в Нерчинск ехать не желал, искал поводы от поездки уклониться. А так как добровольно покидать Екатеринбург он не хотел, его насильно, с конвоем «выпроводили» из города в июне 1728 г. Этот сюжет ярко описан в статье О. К. Ермаковой[325].

В Нерчинске бергмейстер ничем положительным не отметился. Напротив, по нашему мнению, целенаправленно нанес вред в деле поиска руд, плавки серебра и свинца. Явно под его «нажимом» и с его подписью иностранцы П. Дамес, С. Грок, а также комиссар Т. Бурцев, присланный в 1724 г. из Екатеринбурга, «с общего согласия рудные места осматривали», приняли и отправили в Обер-бергамт решение – у Нерчинского завода перспектив нет. Однако вскоре руда была найдена, Нерчинский завод снова заработал в полную силу.

Но И. Г. Гейденрейх добился своего и получил наконец подорожную в Центральную Россию. В феврале 1730 г. он покинул Нерчинский завод. Для «провожание его в пути» направили доброго горного деятеля Сергея Чернилыцикова. Без заезда в Екатеринбург, через Тюмень – Верхотурье и далее, добрался Иоганн Готфрид Гейденрейх до Берг-коллегии. Там наконец-то приняли решение, которого Гейденрейх добивался практически все время своего пребывания в России: решили отпустить на родину. Перед отправкой повысили до чина обер-бергмейстера.

Часть 3

Из истории формирования системы горнозаводского управления Урала в 1720-е – 1750-е гг.[326]

Начало новой административной системы казенного горнозаводского хозяйства Урала было положено в 1720 г. Историю становления главного горнозаводского органа управления, подчинявшихся ему структур, изменений в системе горной власти Урала в первой половине XVIII в. изучали,