Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

Только в декабре 1725 г. Берг-коллегия получила от И. Г. Гейденрейха отчет. В нем все основное содержание сводилось к следующему: все изысканные крестьянами места есть пустая земля и каменья, и признаков серебра нет. При этом ни чертежей местности, ни схемы расположения рудных мест, ни образцов пород Берг-коллегия от иностранного специалиста не получила. Членов Берг-коллегии поспешность и безосновательность выводов иностранного специалиста крайне удручила: «освидетельствование» он не прошел. Более того, было принято решение провести ему повторный «экзамен».

6 февраля 1725 г. Берг-коллегия решила направить И. Г. Гейденрейха из Алатыря на Урал и там, в Екатеринбурге, надлежало ему «явиться в Обер-бергамт к В. И. Геннину, а если его не застанет, то явиться ему, кому тот Обер бергамт приказан» и «горные дела отправлять по горному обыкновению и по должности своей»[291]. Указ прибыл в Алатырь, где без дел отдыхало семейство и надеялось на возвращение хотя бы в Москву. 8 марта 1725 г. бергмейстер «и при нем брат и сестра его и переводчик, и солдат три человека» на девяти подводах отправился из Алатыря через Казань в Екатеринбург. В Екатеринбурге друзей себе И. Г. Гейденрейх не нашел, но прекрасно сошелся с Р. Ф. Горчаковым, который в этом же году стал главой Сибирского обер-бергамта[292]. И на удивление, без заслуг и опыта И. Г. Гейденрейх был определен вторым членом в учреждении, отодвинул на задний план уже солидного специалиста К. А. Гордеева.

Направление Берг-коллегии не содержало предписания, которое позволяло бы И. Г. Гейденрейху занимать должность в присутствии: назначение членов Обер-бергамта являлось прерогативой генерала В. И. Геннина, который возглавлял всю казенную горнозаводскую промышленность Урала и Сибири. Тем не менее князь Р. Ф. Горчаков посчитал себя вправе ввести иностранца в Обер-бергамт вторым членом и даже заселить его в дом Главного командира. Последовали неизбежные ссоры с екатеринбургским горным сообществом, в том числе и с берггешвореном К. А. Гордеевым.

Особо остро конфликт проявился при строительстве запасной плотины для Екатеринбургского завода. Попутно заметим: И. Г. Гейденрейх до июня вообще не появлялся на работе – обживался с родственниками в новом городе. Предыстория такова: засушливым летом 1724 г. пруд Екатеринбурга не дал необходимого количества воды для заводских «махин», и к августу завод встал. Поэтому В. И. Геннин, которого в это время не было в городе, письменно распорядился: выстроить дополнительную плотину на Исети вблизи одноименного озера. К распоряжению генерал приложил чертеж и указание: плотина должна быть простой, не слишком большой, поскольку основная ее задача – поднять уровень воды в озере, чтобы в случае следующей засухи перенаправить ее в екатеринбургский пруд.

11 мая 1725 г. К. А. Гордеев, Ф. Е. Неклюдов, С. К. Неелов съездили на определенное генералом место, прошли вниз по реке, но вблизи озера «удобного места не обрели». Подходящим оказалось лишь место в двух верстах от города, «где завод назначен был строить» по проектам 1721–1722 гг. Собрался консилиум из руководителей и плотинных мастеров. В результате обсуждения решили, что место удобное, но они нарушают предписание В. И. Геннина. Решили строить – ответственность взял на себя К. А. Гордеев.

В июне началось строительство. Повторим – не на том месте, где требовал В. И. Геннин, а в двух верстах от Екатеринбурга.

7 июля И. Г. Гейденрейх по просьбе Р. Ф. Горчакова осмотрел место строительства. И выдал «квалифицированное» заключение: ему все «зело сумнительно показалось», хотя «он о здешнем строении весьма не уведомлен, чтоб мог о том сполна рассудить»; предложил – пусть К. Гордеев письменно докажет обоснованность выбора места для плотины[293]. И если он «такое от себя письменно даст, то и можно как ему господину морского флота порутчику [Р. Ф. Горчакову], так и ему бергмейстеру лучше без опасности быти, и он господин бергмейстер наипаче всякой опасности того строения без винности хочет быть»[294]. Гордеев же отчет Гейденрейху писать не стал, а поступил мудрее, написал в Берг-коллегию рапорт, где описал ситуацию и конфликт с Гейденрейхом, а стройку остановил до окончательного решения из центра.

Тем более в том же июле, также из-за проблемы с водой, И. Г. Гейденрейх был командирован на Уктусские заводы. Оттуда он вернулся с еще одним «прожектом»: «сколько возможно было для неимения принадлежащих инструментов достоверивался» – рекомендовал не возводить плотину, а построить канал для дополнительного снабжения водой заводов. К отчету были приложены и расчеты, но с лукавой припиской: «я верно еще не могу сказать, токмо пред будущим достовериванием покажится возможно ли будет или нет»[295]. Здесь он вновь ссылался на отсутствие нужных инструментов, которые он (какая досада!) оставил в Москве: «а что о надлежащих инструментах касается, то мне известно, что таких в Санкт Питербурхе при Коллегии не имеется и напрасно туда писать будет, понеже я сам себе такие инструменты на Москве имею. И ежели я предбудущею зимою свой шкарб и сундуки сюда могу получить, то более ничего не надобно будет»[296].

Возможно, Гейденрейх рассчитывал, что его отпустят в Москву за инструментами, но в Обер-бергамте решили иначе и отправили все его расчеты и предложения в Берг-коллегию для окончательного решения[297].

В конце ноября 1725 г. И. Г. Гейденрейх, съездив на Полевской завод, представил в Обер-бергамт чисто теоретические расчеты о стоимости добычи и плавки медной руды[298]. Так как расчеты не содержали выводов по улучшению производства, анализа качества руды, практических рекомендаций, последний не стал представленную «цифирь» даже обсуждать, документы же вновь отправили в Берг-коллегию.

Конфликт же продолжал нарастать и развиваться. Очередной его виток был связан с тем, что И. Г. Гейденрейх отказался подписать печатный (специальный для иностранцев) экземпляр присяги императрице, заявив, что она составлена «не по лютеранскому обычаю». Оформил собственное «присяжное письмецо». Текст этого документа физически подпорчен, полностью не читается. По части же сохранившейся можно установить, что Гейденрейх обещал императрице «услуги по горным делам по своему лучшему разумению пособствовать, а все худое и противностей предостерегать и как могу оборонять»[299].

Поведение иностранцам во многом можно объяснить его желанием покинуть Урал – не так он видел свою службу в России. Но в начале 1726 г. он получил новый неприятный сюрприз. Из столицы прислали в Обер-бергамт указ, на основании которого горная канцелярия определила: «понеже по указу Берг коллегии тебе, бергмейстеру Гейденрейху, в канцелярские дела вступать не велено, для того, что ты русского языка не знаешь, того ради надлежит тебе для лучшего произведения горных дел ездить непрестанно по всем рудникам как