Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

проскакивали в комментарии. Миха попал в этот топ только один раз. Но что это было за попадание! Мяч после чьего-то удара киксанул и попал одному из футболистов в то самое болезненное и уязвимое место, причем сразу не было ясно, что произошло. На повторе, который позволял разобраться, Мельница сказал: «Да, удар получился очень сильным и… в своем роде точным». Сочетание с Мишиным образом, с его лаконичной манерой комментария и замогильным голосом было просто феноменальным.

Лаконичность – вот, как мне кажется, самое точное описание стиля коллеги Мельникова. Понимание красоты этого приема ни в каком творчестве не приходит быстро и легко. Я вот расскажу вам историю из своего опыта кинозрителя. Всегда был равнодушен к творчеству Дензела Вашингтона. Мне казалось, что он одинаков во всех своих фильмах. «Я в предлагаемых обстоятельствах» вместо поиска нового зерна в каждой новой роли. Я утрирую; но в абзаце рассказать о творчестве большого артиста без этого невозможно. И вот я посмотрел «Филадельфию». Как-то так вышло, что этого грандиозного фильма я раньше не видел. Речь там идет, напомню, о том, как заразившегося СПИДом гомосексуалиста (Хэнкс), выяснив обе эти деликатные подробности, брезгливо увольняют из крупной адвокатской конторы, а он начинает, уже медленно и страшно умирая, сражаться за свои права. Дензел играет там адвоката этого человека.

Посмотрите этот фильм. Роль Вашингтона невероятно сложна, потому что по ней он самый простой обыватель. Дом, работа, добропорядочная семья… Ну, совершенно ему по жизни не близки проблемы сексуальных меньшинств, да еще больных. И главное – по органике своего персонажа Дензел не может быть слишком эмоциональным. Не может такой человек гримасничать, как Эдди Мерфи. Он просто обыватель. Обеспеченный обыватель.

И то, как играет Вашингтон своего героя… Одним взглядом порой. Одним поворотом головы. Но в этом, вот вы понимаете, – все. Вот Дастин Хоффманн, он же многоликий гений, но он бы там так не сыграл. Это не скудость багажа актерского, это просто лаконизм. Большего – не надо. Это будет фальшью…

Вот Мельников – он точь-в-точь как Дензел Вашингтон. Его можно недооценивать, но – до поры. Как только вы проникнетесь его удивительной манерой, она вас не отпустит, просто должен прийти тот самый момент. И дальше вы сядете на Мельникова и не слезете с него, потому что он столь же неподражаем, сколь, например, и Дементьев, но в своем ключе. Я думаю, что Мельников сейчас работает именно в той манере, которую когда-то практиковал великий Майоров. Сравнение работы по стилю возможно, хотя, конечно, это просто совпадение, слишком отличается генезис.

А вообще – все как всегда. Комментарий – рассказ; комментатор – рассказчик; важно, чтобы рассказ был интересен и занятен, чтобы он был правдив, а все остальное – индивидуальность повествователя. Мельниковские репортажи, тем более что главная его тема – Южная Америка, в которой далеко не каждый реально разбирается, по своей неторопливости я бы сравнил с эпосом. Вам же не близки герои, например, «Старшей Эдды»? Это выдуманный мир, который открывается вам только в процессе рассказывания. Здесь важно ничего не упустить, важно все сделать в свое время. Мельников как раз таков.

Мне кажется, что профессионально (как я это понимаю) Мельников находится между топ-комментаторами и теми, кто по разным причинам не может быть пока отнесен к этой категории. Как и Казанский (на мой взгляд). Щас объясню. До сих пор мы говорили о комментаторах, у которых реально есть суперкачества. Пирожков – беспримерные знания и умение ими пользоваться необременительно для зрителя. Журавель – диалогичность. Они оба вместе отличаются также тем, на мой взгляд, что довели свой инструментарий комментаторский практически до совершенства, они развивались – и мы видели (ну, кто может, конечно) это их развитие. Стогниенко и Дементьев – комментаторы-самородки, отличающиеся огромным талантом. Еще одно суперкачество Дементьева-эксцентрика. Другого такого ведь нет. Талалаев – лучший из комментаторов-футболистов. Наилучшим образом претворивший свой игроцкий опыт в рамки комментаторского мастерства пока что.

Однако при наличии суперкачеств у каждого из них есть очевидные прорехи там, где прорех быть не должно. Топ-комментатор должен уметь делать все. Нельзя без харизмы. Нельзя на одном таланте, без осознания ремесла, без осознанного применения в разных ситуациях разных инструментов. Нельзя без диалогичности. Нельзя без высокого понимания игры. Еще добавлю, что всегда будет оставаться слабостью недостаточное понимание того, что ты комментируешь игру живых людей, с чувствами и мыслями, с настроением и самочувствием – а не с одной только тактикой. Это обычно приходит с возрастом. И заметьте – тут ведь все наживное. Топ – не каста, это уровень работы, которого ты рано или поздно достигнешь, если сможешь, конечно.

А вот дальше, в топе, важно – насколько, при отсутствии очевидных слабых мест, яркой индивидуальностью ты обладаешь.

Вот Мельников и Казанский, имея, в общем-то, слабые места пока что, вместе с тем обладают индивидуальностью в высшем смысле этого слова. Мельников не эмоционален? Да, это минус. Однако это осознанный отказ, это диктуется избранным стилем. Это не отсутствующее качество – это отвергнутое качество. Казанский недостаточно разносторонен? Да вы просто к нему еще мало привыкли. Работает-то всего год. Но он при этом ни на кого не похож.

Вчера, в очередной раз томим терпимыми муками совести насчет окончания цикла о любимых комментаторах, на вольном пути от рабочего стола к креслу у телевизора я механически снял с полки книжку и открыл ее на первой главе. Книга называется «Виски», а написал ее такой исторический человек, как сэр Роберт Брюс Локкарт – потомок всех самых родовитых шотландских кланов, британский посол в Москве в годы Октябрьского переворота, историческая личность – не стану пересказом отнимать у вас удовольствие вникнуть в эту биографию. И самый первый абзац – сразу предупреждаю, он не короткий – немедленно вернул меня к мысли о том, что пора сесть за текст. Потому что, если подставить в него вместо одного автора другого и вместо одной темы другую, в этом первом абзаце исторического сэра Локкарта полное обоснование того, как и почему стоит подступаться к серьезной теме.

Вот эта цитата.

«Эта книга – мой личный взгляд на историю шотландского виски. Особых оснований для ее написания у меня, возможно, и нет, поскольку я не специалист. Могу лишь сказать, что провел счастливейшие дни юности в Балменахе, на одной из старейших официальных винокурен в шотландских горах. Она стоит неподалеку от бывшего вольного города Кромдейл на реке Спей, ныне – крохотной деревушки, и больше ста лет ею владела семья моей матери. Винокурню построил мой прадед Макгрегор, бывший поначалу бедным фермером, и каждый год, если только дела не удерживают меня за границей, я возвращаюсь сюда, повинуясь инстинкту дома, коренящемуся глубоко в сердце непоседы-шотландца. Связь с прошлым у шотландцев, возможно, прочнее, нежели у любого другого народа, и я